Когда мы подъехали к домам, где у того паренька был свой дилер, 11- и 12-ти летние детишки торговали и поставляли наркотики по всей улице. Я полагаю, что их работодатели – возможно даже их собственные родители или родственники – отсиживались внутри. Там были дети с бейсбольными битами и монтировками, в тот миг, я вдруг понял, что от страха пришел в себя. Затем парниша вылез из машины, забрав ключи, а я, абсолютно беззащитный, остался на заднем сидении. Минута тянулась как неделя, я думал, что это какая-нибудь западня, и я буду ограблен и убит. Я уже отчетливо у себя в голове представлял заголовок завтрашней газеты. Я думаю, что это было жалкое зрелище: я собирался умереть на пару с каким-то чертовым отморозком, которого я даже не знаю, из-за дурацкой кокаиновой дорожки.
Идиот!
Ну как я мог быть таким чертовым идиотом!
Мда, но не успел я решить, что же мне делать дальше, показался мой паренек с карманом, набитым наркотиками. Все опять стало прекрасным в одно мгновение. Да что там прекрасным, замечательным! Я достал сигарету, вытащил из нее половину табака и засунул кокаин. Это было мое собственное изобретение, которое я называл «смокер», косяк, набитый крэком. Я был горд этим методом – ведь чтобы курить крэк требовалась специальная трубка, которая, к тому же, обладала специфическим, я бы даже сказал «предательским», запахом. А свой косяк я мог курить всегда и везде.
Когда я вернулся в Ritz-Carlton, я знал, что мне чертовски повезло. Как обычно я стоял в баре отеля и сворачивал свой очередной смокер, перед тем, как подняться к себе в номер и буквально нырнуть в сумку с кокаином, проглотить несколько колес и все это дело запить стаканом водки. Твою мать, а почему бы и нет? У меня был выходной, и вся ночь еще была впереди.
Трак был чертовски пьян. Да и какое мне дело? У меня была наркота и интересная история, в случае если придется с кем-то говорить. Это Рок-н-ролл, мать его! Это, мать его, Guns N’ Roses! После этого случая Трак и остальные охранники пытались держать меня в ежовых рукавицах и избавить от наркотической зависимости.
В канун Нового года мы играли на стадионе Joe Robbie в Майами. Надо сказать, что это было наше первое выступление в качестве хэдлайнеров на такой большой сцене в США. Я летел вместе с Эрни Си, гитаристом Body Count. После концерта мы отправились в клуб, которым заправлял Luke Skyywalker из 2 Live Crew. Я был единственным белым чуваком в клубе, вокруг которого танцевала куча цыпочек. Должно быть, я смахивал на чокнутого, но всем было наплевать.
Тур продолжался до начала апреля, пока мы не узнали, что Эксл будет арестован по обвинению в подстрекательстве к бунту в Riverport, если он останется в Штатах. Мы отменили несколько последних концертов в Америке и полетели в Европу чуть раньше, чем это предполагалось.
20 апреля 1992 мы приняли участие в концерте, посвященном памяти Фредди Меркьюри на стадионе Уэмбли. Ганзы сыграли несколько песен. Мы звучали очень сплоченно, у нас была дикая энергетика. Потом был долгий перерыв перед тем, как все исполнители собрались вместе, чтобы спеть финальную песню “We are the champions”. За кулисами я напился до такой степени, что не мог ни говорить, ни ходить. Элтон Джон буквально вынес меня и поставил на край сцены, подпер так, чтобы я не упал. В это время 100 – тысячная толпа фанатов дожидалась шоу. Около пятидесяти исполнителей выстроились за Лайзой Минелли и подпевали ей. Я стоял прямо всю песню – конечно не без помощи плечей других артистов, которые стояли по обе мои стороны – затем меня пришлось тащить обратно в гримерную, а я даже и не понял, что вообще происходило.
We are the champions! Это точно: Дафф МакКаган – король пива, барон водки, граф кокаина. Чемпион мира. Кретин.
В мае 1992 у нас был концерт в Slane Castle в Ирландии. До этого я никогда там не был, а за день до нашего концерта моя семья организовала большое барбекю для меня. Собралось где-то 100 человек, разные поколения МакКаганов, были даже некоторые, которых я раньше и в глаза не видел. Сначала мы сидели в пабе. Чтобы лучше узнать друг друга, мы останавливались в каждом баре по дороге в отель, а их, по-видимому, было довольно много.