Сорум внезапно перестал употреблять наркотики. Не знаю, что случилось, но был момент, когда для него всё изменилось – что-то вроде прозрения. Таким образом, из нашей ядовитой троицы остались только мы со Слэшем. Потом мы с ним тоже разделились, каждый проводил больше времени в собственной небольшой компании. Мы задолбались звонить друг другу, что теперь, когда я тоже начал закидываться героином, означало удостовериться, что другой ещё дышит.
Во время американской части тура, я отправлялся искать приключений с Диззи или Гилби. Я помню посадку в Фарго перед концертом в конце марта 1993 в «Fargo Dome». Мы пошли в город, осмотрелись, и подумали: «о, Господи».
Мы с Диззи запрыгнули в лимузин и решили поднять шум. Мы поехали на местную рок-радиостанцию и без предупреждения вошли в студию. Мы вышли в эфир, и люди стали собираться у офиса радиостанции. Потом мы поехали в местный торговый центр в поисках наркотиков и каких-нибудь неприятностей.
Во время выступления в Сакраменто 3-го апреля, с верхнего яруса вылетела бутылка – я заметил её краем глаза. Она попала в бочку Мэтта и отскочила. Всё потемнело.
Бутылка прилетела прямо в висок и вырубила меня. Концерт сразу остановили. Меня увезли на скорой. Из больницы я вернулся в гостиницу на озере Тахо – следующим вечером у нас был концерт в Рено, и наши менеджеры считали, что «Four Seasons» около Тахо – единственная в регионе гостиница нашего уровня.
Мы с Гилби устроили нашим отцам посещение концерта в Рено. Несмотря на все отцовские заёбы, я всё же считал, что он мой папа. И к тому же он выручил наши задницы в Колумбии. Может быть, я ещё думал о том, что смертен, что стоит расставить все точки над “i”. Я организовал ему полёт в Тахо, где он увидел всех девчонок, толпившихся вокруг нас у шикарного отеля. Оттуда мы вместе поехали в Рено на концерт.
Отец Гилби тоже был пожарником в отставке, и он пытался завести с моим разговор о рабочей херне. Мой папа никогда не рассказывал историй о том, как спасал кого-то и на волоске от гибели избегал чего-то. Уверен, пожары было мучительно наблюдать, и он никогда о них не говорил.
Отец Гилби продолжал говорить, вспоминая героические дни, в надежде вовлечь моего отца в разговор.
В конце концов, он сказал: «знаешь, Мак, я всегда говорю, что если бы мог всё ещё раз повторить, делал бы всё то ж самое. А ты?»
Мой отец посмотрел на него. «Не, к чёрту, - говорит, - я бы лучше занимался тем, что делает этот малой здесь»
Он не поддерживал мои занятия музыкой, пока я не стал зарабатывать деньги. Таким образом, он высказывал одобрение, полагаю, хотя не извинялся за то, что не поддерживал ранее.
На апрельском концерте в Мехико мы устроили сбор группы. Слэш, Гилби и Мэтт согласились, что нам нужно поговорить с Экслом о его опозданиях.
Кому-то нужно было начать разговор.
- Слушай, - сказал я Экслу, когда все пришли, - мы напиваемся до беспамятства, ждём три часа, слушая, как фанаты скандируют ‘хуйня’. Мы приложили много усилий, чтобы поддерживать существование группы …
Я остановился и поискал глазами помощи. Остальные парни смотрели в сторону и немного съежились в своих креслах.
И всё.
Позже, на самом концерте, я был слишком объебан - и я знал это. Я сам слышал своё нечленораздельное бормотание за кулисами, булькающие звуки, вытекающие у меня изо рта между глотками водки с клюквой, едва ли были похожи на слова. Затем мы вышли на сцену. И наконец я преступил черту, которую всегда считал неприкосновенной - я начал отставать.
Держи ритм. Держи ритм.
Просто играй.
Ты всегда можешь играть.
Всегда.
Просто играй с Мэттом.
Я пытался сосредоточиться. Я ориентировался на мэттовскую ударку, пытался слушать его, концентрируясь. Он специально акцентировал удары, чтобы помочь мне.
Он кивал. Его плечи поднимались в ритм. «Давай, чувак»
По-прежнему не ставлю пальцы левой руки в нужные точки в нужное время.
По-прежнему двигаю медиатором недостаточно быстро.
Соберись.
Со-бе-рись.
У нас было несколько спрятанных за сценой комнат, так что я завалился в одну из них при первой возможности, чтобы принять ещё кокаина и протрезветь. Не помогает. Я едва мог наклониться, чтобы втянуть, не рассыпая. Я взял себя в руки. Времени нет. Назад на сцену.
Борись
Чтобы играть.
Синхронно.
С Сорумом.