Он отодвинул для нее стул, а затем появился официант с выбором вин. Как только они сделали свой выбор, он унесся, чтобы забрать его для них, оставив их одних.
Вот тогда-то все и пошло наперекосяк.
Вместо того, чтобы быть польщенной или довольной тем, что он забронировал весь ресторан только для них, Беккет обвинила его в попытке купить ее, и что ей все равно, сколько денег он выкинул, это не сработает. Она сказала, что он был смешон и вычурен, и вот из-за таких буржуев, как он, она ненавидела Манхэттен. Потом сказала, что все это шутка, но он знал, что за всем этим была правда, и это сводило его с ума. Он не пытался купить ее. Все, чего он когда-либо хотел, это относиться к ней так, как она того заслуживала, и сделать эту ночь особенной.
К счастью, в этот момент принесли вино, и присутствие официанта, разливавшего его для них, позволило ему вовремя сдержать гневный ответ, который уже готовился сорваться с его губ. Она всегда чувствовала себя неуютно с «показухой», рассуждал он. Ее реакция не должна была вызвать такого сильного шока.
Они выпили все свои первые бокалы вина и съели суп без дальнейших происшествий. Касл только снова начал чувствовать себя полностью расслабленным, когда она заговорила о деле, над которым они работали. Они поболтали об этом несколько минут, пока Рику не захотелось увести разговор в другое русло. Это было свидание, а не деловой ужин. Он хотел узнать о ней побольше.
Она согласилась, но без работы беседа стопорилась, вынуждая уси-ленно искать темы, которые они еще не обсуждали. Ему хотелось в отчаянии ударить кого-нибудь кулаком. Почему это было так трудно? Это была Беккет, его лучший друг, с которым он мог говорить о чем угодно часами напролет. Та, кто давала ему советы по общению с Алексис, советы по этикету, случайные едкие комментарии по поводу его гардероба, прически, коэффициента интеллекта и т. д. Им всегда было о чем поговорить.
После еще нескольких минут неловкой светской беседы прибыло основное блюдо, и у них появился повод помолчать. Но даже когда они ели вместе, это было совсем другое чувство. Они не дразнили друг друга, не крали помолчать. Но даже когда они ели вместе, это было совсем другое чувство. Они не дразнили друг друга, не крали кусочки с тарелок друг друга и даже не смотрели друг на друга. Но худшее было еще впереди.
Между основным блюдом и десертом он спросил ее, есть ли у нее другая семья, кроме отца. Естественно, этот разговор перешел в разговор о ее матери, и Касл, который действительно не хотел делать нагнетать атмосферу больше, чем уже было, подождал, пока она закончит, а затем спросил так мягко, как только мог, предпочитает ли она поговорить о чем-то другом.
И тут начался настоящий ад.
Она спросила его, не думает ли он, что ее мать была чем-то таким, что она могла просто выбросить из головы? И он сказал, что, конечно же, нет, но ей явно стало очень горько, и ему было тяжело видеть это. На что она ответила, что заслуживает право скорбеть, потому что прошло уже тринадцать лет, а она все еще не поймала убийцу, а если ему это так не нравится, то пусть не забывает, что возобновить дело её подбил именно он. Тогда он заявил, чтобы она не дурила, ибо ее мать никогда бы не хотела ей такой жизни. На что она сердито ответила: да и во-обще, он никогда не встречался с ее матерью и не знал, что это такое. На что он резко возразил, что любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что ни одна мать не захочет, чтобы ее ребенок страдал.
Тогда она поднялась и сообщила, что его никто не держит, , и что если он не хочет видеть реальное положение вещей, то пусть просто вернется в свою фантастическую страну романов и оставит ее в покое.
На что он наотрез отказался.
В этот момент она взяла свою сумочку, оттолкнула официанта, который только что принес им семислойный мраморный торт, и вышла из-за стола.
-… а потом она выскочила вон, - тупо сказал он Алексис, - Я крикнул ей вслед, но она даже не обернулась. А когда я вышел на улицу, ее уже не было.
- Мне так жаль, папа, - сказала его дочь, положив голову ему на плечо. -Я знаю, как много значила для тебя эта ночь.
- Не только это, малыш, - сказал он удрученно, - Не думаю, что когда-нибудь увижу ее снова.
Алексис поколебалась.
- Может быть, это и не так уж плохо, - сказала она.
- Да?- удивленно спросил он.
- Ты должен прекратить преследовать ее, папа, - серьезно сказала Алексис. - Каждый раз, когда происходит что-то подобное, ты стано-вишься особенно уязвим. И я больше не могу на это смотреть.
-Но… - запротестовал он.
- Никаких «но», - твердо сказала она, как будто она была родителем, а он ребенком, - Ты не заслуживаешь такого обращения, особенно если твое единственное преступление ? влюбиться в нее.
- Если бы я только мог …
- Я серьезно, папа, - сказала она, - Ты и так уже достаточно натворил. Ты слишком много раз себя под прицел ставил. Теперь настала ее очередь.
Беккет прибежала в лофт Каслапочти через два часа после того, как выскочила из ресторана. Она знала, что все испортила. Касл пытался сделать для нее что-то приятное, а она лишь плюнула ему в лицо. И сегодня у нее были все шансы стать любимой женщиной, если бы только она просто заткнулась к чертовой матери.
Ее единственным оправданием было недовольство тем, как Касл выс-тавляет напоказ свое богатство, но она глубоко сожалела о своих обви-нениях в том, что он пытается купить ее любовь. Он никогда бы так не поступил. И теперь у нее было время оглянуться назад более спокойно, она была в состоянии оценить, что разговор о ее матери не был луч-шим разговором на свидании.
И кроме того, он ведь не сказал ей, что они должны прекратить говорить об этом, не так ли? Он просто спросил, не хочет ли она поговорить о чем-то другом, давая ей возможность «слиться», и она истолко-вала это как личное оскорбление. И она даже не хотела думать о своем поведении всю оставшуюся ночь, это было слишком унизительно.
Она должна была извиниться. И она это знала. А она уже почти 20 ми-нут сидела в вестибюле, пытаясь собраться с духом.
Она постучала в дверь. После недолгого ожидания она распахнулась, в проёме стояла нахмурившаяся Алексис.
-У вас хватило наглости заявиться сюда, - агрессивно заявила девушка, неприязненно глядя на Беккет.
- Значит, твой отец рассказал тебе, что случилось?- спросила Беккет без всякой надобности, взволнованная этим внезапным холодным плечом Алексис, с которой она всегда неплохо ладила в прошлом. Но она понимала почему. Черт возьми, если бы она сейчас была на месте подростка, то поступила бы точно так же.
- Да, это так, - подтвердила Алексис, - В деталях.
- Можно мне его увидеть?
- Ни в коем случае, - твердо сказал Алексис. - Только не после того, как ты обошелся с ним сегодня вечером.
- Алексис, я хочу извиниться.
- О, конечно. Надо же по-максимуму, «починить» вами же поломанную игрушку, чтобы она завтра пришла и помогала вам с вашими делами, принесла вам кофе и ждала вас по стойке смирно, - усмехнулась Алексис.
- Я никогда не просила его об этом, - сказал Беккет, защищаясь.
- Как и не просили его влюбиться в вас. Но он все равно это сделал. И вы это прекрасно знаете.
Она не могла этого отрицать.
- Кто там у двери, милая?- Раздался изнутри голос Касла.
- Это она, - ядовито отозвалась Алексис.
- О, - в голосе Касла не было ни удивления, ни радости, - А чего она хочет?
- Касл, мне нужно с тобой поговорить, - крикнула Беккет, - Впусти меня.