— В чем заключаются функции санитарной инспекции?
— Итака — закрытый город. Целиком, со всеми потрохами, он принадлежит комбинату «СГ». Там нет полиции, есть полиция «СГ», в Итаке вообще нет ничего, что не принадлежало бы «СГ». А санитарная инспекция… Считай, что это нечто вроде тайной армии. И помни, они умеют делать свое дело, умеют стрелять, идти по следу, вести энергичный допрос, то, что немцы называют коротко — «шарффернемунг»…» Ты понял меня?
Я кивнул. Я любовался шефом.
Чисто выбритые щеки круглились, их покрывал нежный румянец, мутноватые глаза помаргивали за стеклами очков — шеф был уверен в достаточности предоставленной мне информации. И я знал, чего он ждет от меня.
Я еще раз кивнул:
— Десяти дней мне хватит.
В аэропорт я прибыл на полчаса раньше, чем было нужно. Уверенно прошел в свой сектор, разыскал бар и наделено в нем устроился. Пока бармен готовил коктейль, дивясь указанным мною ингредиентам, я лениво листал брошюру, рекламирующую стиральный порошок «Ата».
— Дают порошку якобы французское название и рекламируют с помощью таких же француженок, как мы с вами, — прогудел у меня за плечом басовитый и благодушный голос. — И все это для того, что покупатель чувствовал себя человеком, якобы имеющим свободу выбора!.. Вы не против моего соседства?
— Ничуть, — хмыкнул я, узнавая лысого химика, соавтором которого в свое время был сам Д.С.П.Сейдж.
— Зови меня — Брэд, — заявил он. — Вообще-то я Брэд Ф.К.Хоукс, именно так я подписываю свои работы. Но ты зови меня просто Брэд, мне это нравится. Ведь мы летим в распроклятое место…
— Эл, — подсказал я.
— Мы летим с тобой с распроклятое место, Эл, — похоже, Брэд Хоукс терпеть не мог никакой официальности. — Такое распроклятое, что ему радуешься, только покидая его.
— Еще не поздно отказаться от поездки, — заметил я, разглядывая помятую физиономию Брэда Ф.К.Хоукса. Он изрядно погулял этой ночью: глаза отекли, лысина побагровела, левая щека казалась странно синеватой. Возможно, его били, но утверждать этого я не мог.
— Эл, я видел тебя ночью, — Брэд Хоукс раскатисто расхохотался. — Я видел тебя в ресторане Пайгроуза. Ты был обвешан шлюхами и до такой степени пьян, что не узнал меня. Куда ты дел эту рыжую красавицу, которая пыталась валять тебя прямо там, в ресторане? Не помнишь?
— Черт их всех знает.
— И верно! — Брэд Хоукс одобрительно засмеялся. — Чем быстрее их всех забываешь, тем лучше. Как пейзаж за окном поезда — никакой пользы. — Он осторожно провел ладонью по своей синюшной щеке. — Что тебя гонит в эту чертову дыру? Я имею в виду Итаку.
Его вполне могли подсадить, но на подсадного он походил меньше всего. Багровая перекошенная физиономия, вечный пьяница, гедонист… Впрочем, разве я в его глазах выглядел не таким же? Ведь он видел меня беснующимся в ресторане Пайгроуза…
Меня… Я усмехнулся. Он видел нашего агента Шмидта, я в это время, отсыпаясь, набирался сил, а хлебнул я уже под утро… В общем, Хоукс мне даже нравился. Что-то в нем беспрестанно волновалось, постоянно было в движении. Почти одновременно он вспоминал, хвастался, удивлялся и предупреждал. Не меньше, чем чему-то другому, он дивился моему желанию лететь в Итаку.
— Что тебя все же гонит?
— Деньги, — ответил я коротко. — Еще точнее, их отсутствие.
— Ну да, — хохотнул он. — Конечно, деньги. Глядя на тебя, не скажешь, что тебе сильно хочется влиться в производственную семью. Слышал такое? Все мы — члены единой производственной семьи, ну а это самое производство, естественно, наш дом!.. — Он благодушно, но не без издевательской нотки, хохотнул: — Наш дом!.. В Итаке тоже так говорят. Там всякое говорят. Можно услышать и такое: мы — братья ! А? Как тебе? Мы — братья! Ты еще сам это услышишь, держу пари. Только не забывай, братья старшие и младшие. Далее там, где я работал, а это, Эл, было не худшим и вовсе не антидемократическим предприятием, на стене столовой красовался щит: «Здесь отпускают обеды только инженерам и химикам!»
— С точки зрения инженера и химика это не так уж и плохо.
Хоукс пьяно и изумленно воззрился на меня:
— А как же коллективизм, парень?
— Не знаю, — ответил я. Все же напористость его мне не нравилась.
— Чем займешься в Итаке?
— Это мне подскажет санитарный инспектор Сейдж.
— А, Джейк!.. Конечно… Он распорядится… У него есть веселые места… Есть цеха, где ладони белеют от кислот, а легкие меняют цвет, как лакмусовая бумажка… Постарайся не попасть в такой цех, ты ведь водитель?
Я не успел ответить.
К нашему столику неслышно подошел бармен.
— Простите. Вы Брэд Хоукс и Герб Гаррис, следующие в Итаку?
Я кивнул.
— Вас просят на посадку.
— Идем, идем, — хохотнул Брэд. — Теперь ты постоянно будешь чувствовать внимание. В любом случае, Эл, дай мне знать, если Сейдж решит заткнуть тебя в один из химических цехов. Уж я — то знаю, в каком из них штаны будут разваливаться прямо на тебе, а в каком тебе можно будет сэкономить на цирюльнике…
4
Если Хоукс и шпионил за мной, я его не опасался. Он слишком много говорил. Он не давал мне и рта раскрыть — так шпионы не поступают. Только в самолете — на взлете, он внезапно зевнул и впал в столь же внезапное и недолгое забытье. Но стоило самолету войти в облака, он тут же очнулся.
— Еще не океан? — спросил он, протирая глаза.
— Не видно.
— Каждый, кто летит в Итаку, — не отставал он, — первым делом восхищается океаном. Слушай, неужели это правда, что вид этой гигантской лужи улучшает пищеварение?