— Да, синьор, — охотно ответил тот.
— Тогда расскажи нам.
— Я никогда не забуду, синьор, это землетрясение. Оно разрушило виллу, это правда. Началось где-то в горах. Мне было тогда шестнадцать, и я помню, что первый толчок мы услышали за час до полуночи. Все дни до этого стояла нестерпимая жара, воздух как бы застыл, и дышать было нечем. Многие еще до этого слышали небольшие толчки. Мы с отцом накануне весь день провели на рубке леса и очень устали…
— Кажется, ты собираешься рассказать нам о себе, а не о землетрясении, — прервал его Скедони. — Кому принадлежала вилла?
— А те, кто жил в ней, пострадали? — поспешила, в свою очередь, спросить Эллена.
— Здесь жил барон ди Камбруска, — ответил проводник.
— А-а, барон! — воскликнул Скедони и вдруг погрузился в молчание.
— Его здесь не любили, синьор, — продолжал проводник, — и многие считали, что землетрясение послано ему, как кара за…
— А разве это не стало карой для всех в этой округе? — подняв голову, спросил Скедони и снова умолк.
— Об этом ничего не скажу, синьор, а вот что он совершал преступления, от которых волосы становятся дыбом, это каждый здесь знал. На этой вилле он…
— Дураков всегда удивляют поступки умных, — раздраженно сказал Скедони. — Где сейчас барон?
— Не скажу, синьор, но думаю, что он получил по заслугам. С той ночи, когда случилось землетрясение, о нем никто более не слышал. Я думаю, он похоронен под этими развалинами.
— Еще кто-нибудь погиб здесь? — опять спросила Эллена.
— Если хотите, синьорина, — с готовностью ответил крестьянин-проводник, — я могу рассказать вам кое-что, потому что мой двоюродный брат служил здесь, а мой отец часто рассказывал о многом и о последних днях барона тоже. Близилась полночь, когда произошел первый сильный толчок. На вилле давно поужинали и легли спать. Комната барона была в одной из старых башен. Многие удивлялись, почему он спал в башне, когда в новом крыле виллы было много хороших комнат. Но так уж он решил.
— Заканчивай свой ужин, — словно проснувшись, сказал Скедони. — Солнце клонится к закату, а впереди у нас немалый путь.
— Я закончу ужин и рассказ одновременно, синьор, не извольте беспокоиться, — ответил проводник, но монах уже снова не слушал его.
Поскольку запрета на рассказ не последовало, словоохотливый крестьянин продолжал:
— Как я уже сказал, комната барона была в старой башне. Я сейчас покажу вам ее, если хотите, вернее, то, что от нее осталось.
Эллена посмотрела в ту сторону, куда указывал пальцем проводник, и увидела полуразрушенную башню за аркой.
— Видите, что осталось от верхней части башни? — спросил проводник. — Там, где разросся ясень.
— Вижу, — ответила Эллена.
— Это одно из окон его комнаты. Все, что от нее осталось. Есть, правда, еще дверной проем, лестница, которая тоже отсюда видна. Она ведет еще выше, но верхний этаж рухнул вместе с крышей и всеми перекрытиями. Даже не знаю, как смогла уцелеть эта маленькая лестница.
— Ты кончил? — справился Скедони, который, казалось, не слушал рассказ проводника и спрашивал его, должно быть, об ужине.
— Да, синьор, мне больше нечего ни есть, ни сказать, — ответил бойкий на язык крестьянин. — Но если хотите послушать, я продолжу. Так вот, синьорина, там была его спальня. В эту дверь, которая осталась, он вошел, увы, не зная, что отсюда ему уже не выйти. Сколько он пробыл здесь, лег ли спать или не ложился совсем, теперь никто нам не скажет. От первого же толчка башня раскололась надвое. Она пострадала прежде всех других частей дома. Видите груды кирпича внизу, синьорина? Это все, что осталось от комнаты барона. Говорят, что под этими развалинами похоронен он.
Эллена содрогнулась. Из груди Скедони вырвался стон, напугавший ее. Она повернулась и внимательно посмотрела на него, но он снова мрачно замкнулся. Разглядывая сохранившуюся арку рядом с башней, Эллена была поражена совершенством ее пропорций и красотой живописной картины, когда блики предзакатного солнца осветили ее подножие в окружении буйно разросшихся кустов. И тут вдруг она заметила фигуру человека, вышедшего из зарослей и скрывшегося в аллее. Всем своим обликом он напомнил ей ненавистного Спалатро!
Не выдержав, она сдавленно воскликнула:
— Кто-то там в аллее! Я слышу шаги.
Но когда Скедони поднял голову, никого уже не было.
Но Эллена более не сомневалась и тут же сказала Скедони, что видела Спалатро. Тот сразу же понял, чем это может грозить им, и, чтобы убедиться, что Эллена не ошиблась, немедленно вместе с проводником отправился на его поиски. Эллена осталась одна. Не успел Скедони уйти, как ее тут же охватила тревога и она громко позвала его, прося вернуться. Но в ответ лишь услышала его удаляющиеся шаги. Опасаясь оставаться здесь, она вышла на аллею, но Скедони и проводник уже исчезли. Девушка в смятении не знала, что ей делать. Она боялась оставаться одна среди руин, в которых бродит Спалатро.