Наконец главный инквизитор призвал судей успокоиться и сесть на свои места.
— Святые братья! — наконец произнес он. — Прошу вас в этот ответственный момент соблюдать тишину и порядок и не терять достоинства. Суд продолжает свою работу. Сейчас мы выслушаем того, кто выдвигает обвинения, а затем зададим вопросы отцу Скедони.
— Да будет так, — торжественно повторили судьи, склонив головы в знак согласия.
Меж тем Винченцо, среди общего шума и сумятицы тщетно пытавшийся быть услышанным, смог воспользоваться наступившей паузой и попросил у суда слова для заявления. После недолгих препирательств между членами суда ему это было разрешено.
— Святые отцы, этот человек и есть тот, кто посетил меня ночью. Он тоже показал мне этот кинжал и потребовал от меня, чтобы я вызвал на суд отца Ансальдо и отца Скедони. Я доказал свою невиновность, святые отцы, и не имею никакого отношения к этой истории.
Это заявление снова привело к тому, что среди судей возникли разногласия, и они шумно переговаривались. Тем временем Скедони пришел в себя. Выпрямившись во весь рост, он наклонился в сторону судей и, казалось, готов был что-то сказать, когда наступит тишина.
Такая возможность наконец была ему предоставлена.
— Святые отцы, незнакомец, которого вы видите здесь, — мошенник и лжец! Когда-то он был моим другом, мне нелегко в этом признаться. Его обвинения против меня — ложь!
— Да, я был когда-то твоим другом! — воскликнул незнакомец. — Но что сделало меня твоим врагом? Взгляни на эти пятна крови. — Он указал на клинок. — Разве они — ложь? Не они ли также пятна на твоей совести?
— Я ничего о них не знаю, — возразил Скедони. — А совесть моя чиста.
— Это кровь твоего брата! — глухим голосом произнес незнакомец.
— Святые отцы! Позвольте мне защитить себя, — обратился к суду Скедони.
— Выслушайте, святые отцы, все то, что я расскажу вам, — громко и торжественно произнес незнакомец.
Скедони, которому, казалось, трудно было говорить, снова обратился к судьям:
— Я докажу вам, что эти обвинения не заслуживают доверия.
— Я докажу обратное! — воскликнул незнакомец. — А он, — тут он указал на отца Ансальдо, — подтвердит, что граф ди Бруно сам признался в том, что он убийца.
Главный инквизитор призвал к порядку зашумевших было судей и спросил у Ансальдо, знает ли он незнакомца. Тот ответил, что не знает его.
— Вспомните, святой отец, это очень важно. Вы должны быть предельно точны в своих ответах.
Исповедник внимательно посмотрел на монаха и снова ответил отрицательно.
— Вы никогда не видели его прежде?
— Никогда, насколько я помню.
Судьи переглянулись.
— Он говорит правду, — сказал незнакомец.
Это заявление повергло в недоумение судей. Задумался над ним и Винченцо. Если отец Ансальдо и таинственный монах не были знакомы, то как монах мог узнать о преступлениях Скедони, известных только его исповеднику? О них он впервые рассказал только здесь, на суде. Но долго ломать голову над разгадкой ему не пришлось, потому что главный судья возобновил свой допрос прямо с него.
— Винченцо ди Вивальди, отвечайте на вопросы суда! — объявил он.
Все заданные ему после этого вопросы касались незнакомца, посетившего его в темнице. Юноша постарался отвечать на них точно и исчерпывающе и еще раз подтвердил, что человек, обвинивший только что Скедони, является тем монахом, который побывал накануне ночью у него.
Незнакомец, отвечая на вопрос судьи, не колеблясь, подтвердил это. На вопрос, почему он сделал это, тот ответил:
— Для того, чтобы привлечь убийцу к ответу.
— Но, — заметил главный судья, — это можно было сделать вполне официально и открыто. Если вы были уверены, что ваши обвинения справедливы, почему вы не обратились в суд, а прибегли к обходным путям, пытаясь заставить заключенного ди Вивальди сделать это за вас?
— Я не бежал от ответственности, — ответил монах. — Я добровольно явился в суд.
Эти слова привели Скедони в сильное волнение, и он низко надвинул капюшон на глаза.
— Да, это верно, — согласился главный судья, обращаясь к монаху. — Но вы не назвали своего имени, не сказали, кто вы и откуда родом.
На это монах ничего не ответил. Этим воспользовался Скедони, чтобы обвинить его в обмане и злонамеренных действиях.
— Вы готовы вынудить меня привести неопровержимые доказательства? — спросил монах. — Вы осмелитесь пойти на это?
Суд снова прервал свое заседание и удалился на совещание.