— Повторяю, у меня не было огнестрельного оружия.
— Обращаюсь к вам, отец Скедони. Вы можете подтвердить, что я был ранен из пистолета?
— Ты не можешь обращаться ко мне за подтверждением, — резко возразил Скедони. — Почему я должен спасать тебя от подозрений после того, как ты уготовил мне эту участь?
— Вашу участь вы сами уготовили себе своими злодеяниями, — парировал монах. — Я всего лишь выполнил свой долг. Что сделали и другие, например священник или Спалатро.
— Никогда не пожелал бы иметь на своей совести то, что сделали вы, — не выдержал Винченцо. — Вы предали своего друга да еще заставили меня помогать вам!
— Мы с вами обезвредили преступника, — не сдавался монах. — Он отнял жизнь у других и пусть поплатится за это собственной жизнью. Для успокоения вашей совести могу сообщить, что были и другие способы доказать, что он граф ди Бруно, помимо свидетельства священника Ансальдо, но я, когда просил вас, не знал еще об этом.
— Если бы вы сделали свое признание раньше, — заметил Винченцо, — к вам было бы больше доверия. Просто вы не хотите, чтобы я разгласил тайну вашего собственного преступления. Тот, кто убил, заслуживает такой же участи. Так кому принадлежало это окровавленное платье?
— Мне, повторяю вам! — воскликнул отец Никола. — Скедони может подтвердить, что на развалинах Палуцци я был ранен из пистолета.
— Это невозможно! У меня была лишь шпага.
— А у вашего спутника? — быстро спросил Никола. — Разве у него не было пистолета?
После минутного замешательства Винченцо вдруг вспомнил, что Паоло действительно имел при себе пистолет и даже выстрелил один раз куда-то в темноту, откуда, как им показалось, они услышали шаги.
— Однако мы не слышали ни крика, ни стона, — удивился он. — К тому же эту одежду я нашел далеко от места, где Паоло выстрелил. Человек с такой серьезной раной, судя по количеству крови на одежде, не смог бы сам без шума добраться до далекого подземелья, чтобы там снять ее и бросить.
— Но все было именно так, синьор, — твердил отец Никола. — Чтобы сдержать крик, на это у меня достало воли, а также чтобы добраться до подземелья. Но вы следовали за мной по пятам. Когда я смог раздеться, я покинул подземелье и встретился с людьми, которым поручил продержать вас и вашего слугу в подземелье всю ночь. Они-то и достали мне другую одежду, чтобы я смог вернуться в монастырь. Эти же люди потом увезли синьорину ди Розальба из виллы Алтиери. Хотя вы меня не видели в подземелье, вы слышали мои стоны. Я находился совсем рядом, это могут подтвердить те, кто был тогда со мной. Теперь вы верите мне?
Да, Винченцо хорошо запомнил эту ночь и стоны за стеной, да и все другие подробности, о которых упоминал Никола. Монах говорил правду. Однако смерть синьоры Бианки не давала ему покоя. Скедони к ней непричастен. А отец Никола? Разве не согласился бы он сделать все, что угодно, за вознаграждение? Тогда какой смысл Скедони утаивать это и спасать своего врага? Но Винченцо все же пришлось примириться с мыслью, что смерть синьоры Бианки могла произойти по естественным причинам. К такому выводу пришел тогда врач.
В течение этой длительной беседы маркиз нетерпеливо ждал, когда будет готова копия. Поскольку это затянулось, он снова напомнил о себе и потребовал у секретаря поторопиться. Но вместо секретаря ему ответил чей-то другой голос. Он показался Винченцо знакомым. Вглядевшись, он узнал узника, который навестил его однажды. Теперь ему скрываться было незачем, и он предстал в одежде инквизитора. Вспомнив его советы, попытку разговорить его и выведать имена друзей, Винченцо понял, какую опасность представлял этот «визит сострадания». Не удержавшись, он спросил у инквизитора, каким образом он смог тогда проникнуть в его камеру. Тот ничего не ответил и лишь ухмыльнулся, если кривую гримасу на его лице можно было назвать улыбкой. Всем своим видом он давал ему понять, что священная инквизиция умеет хранить свои тайны.
Это рассердило Винченцо, и он решил не сдаваться. На этот раз его уже интересовало, надежна ли охрана камер, если в них может войти любой без ведома охраны, и не понесли ли нерадивые охранники из-за этого наказания.
Неожиданно на помощь инквизитору пришел Никола.
— Службу они несут честно, — заступился он за стражей. — Лучше не спрашивайте, синьор.
— Следовательно, суд не сомневается в их честности? — продолжал допытываться Винченцо.
— Нет, синьор, не сомневается, — ответил Никола и недобро улыбнулся.
— Если в их честности никто не сомневался, почему их всех арестовали?
— Вам мало того, что вы уже узнали об инквизиции? — строго спросил Никола. — Не пытайтесь узнать больше, не советую.