— Наконец-то я нашел вас! — не выдержав, воскликнул Винченцо. — Мне надо поговорить с вами, отец. Но, кажется, храм не совсем подходящее место для нашего разговора.
Скедони ничего не ответил. Лицо его застыло, взгляд был устремлен вниз. Казалось, он не слышал слов Винченцо.
Тот вновь повторил их, уже громче, однако на лице Скедони не дрогнул ни единый мускул.
— Что означает ваше поведение? — воскликнул охваченный гневом Винченцо. — Ваш маскарад вам не поможет, ваши замыслы мне известны. Немедленно верните Эллену ди Розальба в ее дом или скажите, где вы прячете ее!
Но Скедони по-прежнему молчал. Его возраст и сан не позволяли Винченцо силой заставить его отвечать. Ярость и нетерпение юноши разбивались о ледяное молчание застывшего, как статуя, монаха.
— Теперь я узнаю в вас моего преследователя и мучителя, прячущегося в развалинах крепости Палуцци. Это вы столь уверенно предвещаете мне беды, даже смерть несчастной синьоры Бианки, ибо все несчастья — дело ваших рук!
Застывшее лицо Скедони неожиданно пришло в движение, он нахмурился.
— Вы предсказали исчезновение Эллены, вы заманили меня в подземелье и заперли там, вы — зловещий прорицатель и виновник всех моих несчастий!..
Монах наконец поднял глаза. Взгляд, который он обратил на юношу, был ужасен, но он по-прежнему не промолвил ни слова.
— Да, это так! — продолжал Винченцо. — Теперь я не сомневаюсь в этом и хочу, чтобы об этом узнали все. Я сорву с вас эту фальшивую маску святости, все должны узнать о ваших гнусных деяниях, о том горе и несчастье, которое вы причинили. О вас все должны узнать всё!
Монах снова уставился в пол. Лицо его было непроницаемым.
— Негодяй, верни мне Эллену! — не выдержав, в полном отчаянии выкрикнул бедный юноша. — Да скажите ж наконец, где она, где я могу ее найти, иначе я силой заставлю вас сделать это. Куда вы увезли ее?
Когда юноша, повысив голос, громко выкрикнул эти слова, двое священнослужителей, вошедшие в эту минуту в храм, с удивлением остановились. Увидев неподвижную фигуру Скедони и почти обезумевшего от отчаяния Винченцо, они поспешно направились в их сторону.
— Опомнитесь, синьор, — промолвил один из них, схватив Винченцо за плащ. — Перед вами храм Господень.
— Передо мной один из самых гнусных лицемеров! — гневно воскликнул юноша в ответ и, отступив назад, выдернул край своего плаща из рук монаха. — Нарушитель мира и покоя, который он призван охранять! Человек, забывший о своем долге…
— Возьмите себя в руки, синьор, и не гневите Бога, — увещевал его монах. — Не оскорбляйте святой сан нашего благочестивого брата… — сказал он, кивком указав на Скедони. — Покиньте храм, пока вам позволено это сделать добровольно. Вы не сознаете, какой гнев можете навлечь на свою голову, совершая подобное святотатство.
— Я не уйду отсюда, пока не получу ответа на свои вопросы, — ответил Винченцо, обращаясь к Скедони, и в своем гневе даже не удостоил взглядом увещевавшего его монаха. — Я повторяю: где Эллена ди Розальба?
Скедони был неподвижен.
— Это переходит всякие границы, — терял власть над собой Винченцо. — Да говорите же! Иначе я за себя не ручаюсь. Молчите? Вы знаете монастырь Кающихся Грешников, слышали о тайне той страшной исповеди?..
Винченцо показалось, что Скедони изменился в лице.
— В одну из ночей, как утверждает молва, в одной из исповедален монастырской церкви прозвучали слова исповеди, от которой кровь стынет в жилах…
Скедони преобразился, взгляд его, обращенный на Винченцо, был полон откровенной ненависти.
— Изыди! — вдруг изрек он громовым голосом. — Изыди, богохульник! Трепещи, нечестивец, посмевший осквернить храм!..
И с необычайной быстротой, так что никто не успел даже опомниться, он бесшумно скользнул в проход между скамьями и скрылся в одной из боковых дверей. Винченцо, хотевший броситься вслед за ним, был остановлен монахами. Не зная причин его возбужденного состояния, они были глухи к его попыткам объяснить что-либо и лишь пригрозили ему суровыми мерами. Если он подобру не покинет монастырь, он может быть жестоко наказан за осквернение монашеского сана.
— Видимо, на это он и надеется, — негодовал юноша, но напрасно. — Кто ответит за горе и страдания, которые он причинил? Святые отцы, он позорит ваш орден своими злодейскими деяниями…
— Замолчите! — грозно прикрикнул на него один из монахов. — Монастырь гордится братом Скедони, он предан вере и беспощаден и строг к себе. Да стоит ли объяснять это вам, кто столь непочтителен к храму и святыням нашей веры…