Винченцо протиснулся поближе к проходу, устланному цветами и пальмовыми ветвями, ведущему к алтарю. Черный бархатный покров устилал ступени алтаря, у которого застыли в ожидании священнослужители. Лица молящихся были строги и торжественны. Звуки песнопений приближались, и в конце прохода между скамьями появилась процессия монахинь.
Впереди шла мать настоятельница в парадном облачении с митрой на голове. Ступала она медленно и величаво, с той особой торжественностью, какая и подобала в дни церковных празднеств. За нею следовали монахини, а шествие замыкали послушницы с зажженными тонкими и длинными свечами в руках в сопровождении монахинь-наставниц. Войдя в церковь, они заняли свои места. Винченцо с бьющимся от волнения сердцем справился у стоящего рядом священника, что за церемония предстоит, и узнал, что должно состояться пострижение послушниц в монахини.
— В день Богоматери ранним утром происходит сей обряд, дабы Пречистая Дева сама освятила его. Останьтесь, брат мой, и увидите всю церемонию, — вежливо объяснил ему священник.
— Как же зовут ту, что готова к пострижению? — спросил Винченцо голосом, выдавшим его волнение.
Прежде чем ответить, священник пристально посмотрел на него.
— Я не знаю ее имени, брат мой, но, если вы подвинетесь ко мне поближе, я укажу ее вам.
Винченцо, еще сильнее надвинув капюшон на лицо, молча последовал совету.
— Она справа от настоятельницы, — просвещал его незнакомец. — Та, что опирается на руку монахини. Она выше ростом, и лицо ее скрыто под белой вуалью послушницы.
Винченцо с дрожью в сердце смотрел на юную девушку, и, хотя не узнал в ее облике Эллену, что-то напомнило ему ее. Возможно, он искал Эллену в каждой из послушниц? Он справился у соседа, как давно эта послушница в монастыре, и еще о чем-то, но священник не смог или не пожелал ему ответить.
Винченцо напряженно вглядывался в послушниц, под покрывалом каждой надеясь найти любимые черты. Жестокосердная маркиза вполне могла уготовить Эллене подобную участь. Но глубокие складки вуали надежно хранили свою тайну.
Церемония пострига открылась наставлениями игумена монастыря, затем послушница, опустившись на колени на покрытые черным бархатом ступени алтаря, произнесла слова обета, но так тихо и таким испуганным и дрожащим голосом, что Винченцо ничего не расслышал. Когда прозвучал стих гимна, исполняемый попеременно хорами обоих клиросов, ему вдруг показалось, что он слышит голос Эллены. Едва веря себе, он прислушивался, затаив дыхание, боясь потерять хотя бы единый звук, и вспомнил, как впервые услышал милый голос в церкви Святого Лоренцо.
Усилием воли Винченцо подавил охватившее его волнение и решил дождаться, что будет дальше. Но когда священник приготовился откинуть белую вуаль с лица послушницы, чтобы заменить ее монашеской черной, Винченцо еле удержался, чтобы не броситься к алтарю и не помешать этому.
Наконец длинный белый покров был отброшен, и Винченцо увидел миловидное и совсем незнакомое ему лицо. Слава Богу, это была не Эллена! Юноша облегченно вздохнул и, набравшись терпения, решил отстоять всю службу. Ему показалось, что в хоре он снова слышит голос Эллены, печальный и тоскующий.
Тем временем к алтарю приближалась женская фигура с лицом, наполовину скрытым короткой белой вуалью. Винченцо узнал от соседа, что сейчас будет совершен обряд посвящения в послушничество. Взглянув на молодую девушку, поддерживаемую с двух сторон монахинями, Винченцо вздрогнул: так все в ней напомнило ему Эллену.
Игумен снова начал машинально произносить слова наставления, как вдруг девушка отбросила с лица вуаль и предупреждающе подняла руку. Это была Эллена! Она смотрела на священника полными слез и страдания глазами, моля его не продолжать дальше. Однако это не остановило священника. И тогда девушка решилась. Уверенно и громко прозвучал в тишине храма ее голос:
— В присутствии всех молящихся в храме я хочу заявить, что меня привели сюда насильно, против моей воли и желания. Я протестую…
Последние ее слова потонули в гуле взволнованных голосов, и в это мгновение Эллена увидела Винченцо.
Какие-то секунды она смотрела на него, не веря своим глазам, а потом упала без чувств на руки монахинь.
Винченцо с трудом протиснулся к ней сквозь сбившуюся толпу и, склонившись, прошептал ее имя, чем вызвал любопытство и замешательство монахинь, пытавшихся привести девушку в чувство. Среди них была и сестра Оливия.