— Угрозы? — недовольно ответил послушник, повернувшись к ним, и лицо его помрачнело. — Какую пользу принесет вам моя смерть, синьор? Каждый брат этого монастыря поклянется отомстить вам за нее.
— Я не хочу предательства, — воскликнул Винченцо, — и готов защитить синьорину от всех монахов на свете, ты это знаешь. Итак, решай.
В эту минуту Эллене в голову пришла ужасная мысль: а что, если это вход в тот ужасный карцер, о котором рассказывала сестра Оливия, и это ловушка, а Джеронимо просто предал их?
— Если в твоих действиях нет коварства и ты согласен вывести нас из монастыря, почему ты не выбрал любой другой выход, которых, я уверен, здесь немало, а привел нас именно сюда?
— Из монастыря есть единственный выход — через главные ворота, — спокойно ответил Джеронимо. — А этот выход — второй, потайной, и тоже единственный.
— Нельзя ли выйти через главные ворота? — неуверенно спросил Винченцо.
— Нет, ибо сейчас через него входят и выходят паломники и монахи других монастырей. Сегодня их здесь особенно много, — объяснил Джеронимо. — Мы с вами можем пройти незамеченными, а как быть с синьориной? Вы сами знали это, синьор, и потому решились довериться мне. Этот проход выведет нас к утесам, далеко от монастыря. Я уже достаточно рисковал и больше не намерен попусту тратить время. Если не хотите следовать за мной, я оставляю вас здесь, и поступайте тогда как знаете.
Он насмешливо рассмеялся и принялся запирать дверь. Встревоженный Винченцо, представив себе все роковые последствия, если его план сорвется, попытался уговорить Джеронимо, а затем перепуганную Эллену, и наконец они в полном молчании, один за другим, Джеронимо впереди, вошли в узкий мрачный коридор, вырубленный в толще скалы. Винченцо одной рукой поддерживал Эллену, а другую не снимал с эфеса шпаги.
Проход был довольно длинный, и, еще не достигнув его конца, они вдруг услышали звуки музыки.
— Они доносятся сюда из той пещеры, которую мы только что покинули, — пояснил Джеронимо. — Это поют молитвы паломники, прежде чем покинуть пещеру. Нам надо поторапливаться, синьор. Меня могут хватиться.
Теперь беглецы поняли, какой опасности они себя подвергали, если бы задержались в пещере еще на несколько минут. Кто-нибудь из паломников мог бы заметить их или, не дай Бог, набрел на потайную дверь. Когда Винченцо высказал это вслух, Джеронимо успокоил его:
— Об этом потайном ходе известно лишь немногим братьям нашего монастыря.
Винченцо догадался, что тайный ход существует для того, чтобы незаметно переправлять в святую пещеру все, что может понадобиться для поддержания у паствы предрассудка и веры в разные «чудеса» и явления.
Погруженный в раздумья, он продвигался по коридору, как вдруг услышал далекий звон колокола.
— Звонят к заутрене! — испуганно воскликнул брат Джеронимо. — Я должен быть в храме. Синьорина, поторопитесь, — попросил он, хотя Эллена и так спешила изо всех сил. Наконец она увидела впереди дверь. Но, к ее удивлению, проход здесь не заканчивался, а следовал дальше, минуя открытую дверь. Приблизившись, она увидела, что дверь ведет в едва освещенную сумеречным светом комнату, высеченную в скале.
Винченцо, обеспокоенный светом, спросил, откуда он и что находится в этой комнате. Джеронимо ответил что-то неопределенное и тут же указал на сводчатую дверь, которой заканчивался подземный коридор. Беглецы повеселели, ибо это означало конец утомительного пути и гнетущей неопределенности. Передав фонарь Винченцо, Джеронимо стал отодвигать засовы, чтобы открыть дверь. Винченцо с облегченным сердцем приготовился вознаградить проводника. Но случилось непредвиденное — дверь не открывалась. Странное подозрение повергло Винченцо в ужас и гнев. Казалось, немало был напуган и сам проводник.
— Боюсь, нас предали, — мрачно промолвил он и посмотрел на Винченцо. — Дверь заперта на второй замок. У меня же ключ только от одного замка.
— Предали, — грозно повторил Винченцо. — И я знаю кто. Вспомни, я тебя предупреждал, и подумай, в чем твоя выгода предать нас!
— Синьор! — протестующе воскликнул Джеронимо. — Я не обманываю вас, клянусь Пресвятой Девой, что не я запер эту дверь на второй замок. Я открыл бы ее, если бы мог. Новый замок поставлен не сегодня, даже не час тому назад. Я и сам теряюсь в догадках. Тут редко кто бывает. Боюсь, тот, кто побывал здесь, сделал это намеренно, чтобы помешать вашему побегу.
— Твои объяснения не обманут меня! — негодовал Винченцо. — Или ты откроешь дверь, или готовься к худшему! Знай, я не дорожу своей жизнью, но не допущу, чтобы синьорину обрекли на ту страшную участь, которую уготовили ей в вашем монастыре.