— Почему, синьор? Неужели вы думаете, что они попытались бы напасть на нас в хижине, и при том, что семья доброго пастуха обязательно вступилась бы за нас? Нет, синьор, в их интересах было совсем не попадаться нам на глаза, если бы это было возможно. А теперь, убедившись, что мы здесь, они поспешили снова укрыться в лесу. Они будут ждать нас на дороге, по которой, по их предположению, мы поедем, если такая вообще существует в этой глуши.
— Как могли они узнать, что мы здесь? Ведь они даже не были близко к хижине и не разговаривали с хозяином? — удивилась Эллена.
— Они были довольно близко, синьорина. Если хотите знать правду, они увидели меня в окне, — ответил Паоло.
— Брось пугать нас, Паоло, ты великий выдумщик. Ты считаешь, что ночью, даже при луне, в темном и мрачном ущелье они успели разглядеть тебя так хорошо, что смогли узнать через решетку окна с расстояния сорока ярдов? Успокойся, Эллена, нам ничто не грозит.
— Я хотела бы верить в это, — печально промолвила девушка.
— Вам нечего бояться их, синьорина, — бодро поддержал Винченцо слуга. — Им не поздоровится, если они вздумают напасть на нас.
— Разве этого нам надо опасаться? — удивилась Эллена. — Они могут просто заманить нас в ловушку, когда всякое сопротивление будет бесполезно.
И хотя Винченцо сознавал справедливость ее опасений, он и виду не подал и лишь шутками постарался успокоить Эллену. Паоло, поймав его предупреждающий взгляд, более не вступал в разговор.
Молодой пастух вернулся скорее, чем его ждали. Он, видимо, и не собирался выполнять все наставления Винченцо и намного сократил свой путь, ибо так ничего и не сообщил им о монахах.
— Я искал их в лесу вдоль дороги, затем поднялся на гору, но никого не видел, ни единой души, только стада наших коз. Задали они мне работы, пока я их всех собрал. Иные, синьор, так далеко забрались в горы, куда я даже побоялся подниматься, чтобы не сломать шею. А они словно дразнили меня: «А ну попробуй поймай…»
Винченцо, который почти не слушал россказни пастуха, обсуждал в это время с Элленой, стоит ли им задерживаться здесь или немедленно ехать дальше. Задав еще несколько вопросов пастуху относительно монахов и убедившись, что так и неизвестно, в какую сторону те ушли, он предложил не спеша трогаться в путь, тем более что после ухода монахов прошло достаточно времени.
— Они не вызывают у меня опасений, — уверенно добавил он. — А вот нам надо до ночи добраться до места назначения. Дорога горная, пустынная, и мы ее совсем не знаем.
Эллена согласилась с ним, и, распрощавшись с гостеприимным хозяином, которого с трудом уговорили принять плату за еду и кров, они тронулись в путь. Пастух подробно рассказал им о ждущей их дороге. Отъехав, они еще долго слышали мелодичные звуки пастушьего рожка и глухой рокот барабана.
Когда путники спустились в поросшую густым лесом горную впадину, Элленой овладело беспокойство, и она с опаской оглядывалась вокруг, пугаясь каждой тени. Весельчак Паоло то молчал, то принимался петь или что-то насвистывал для храбрости, не забывая следить за кромкой леса, ибо там в его зарослях могли прятаться братья кармелиты.
Наконец дорога вывела их на горные пастбища, усеянные стадами, ибо сейчас был сезон, когда с равнин Апулии их перегоняют на альпийские луга, славящиеся своими травами. Солнце уже клонилось к западу, когда они увидели во всей его красе озеро Челано в кольце гор.
— О, синьор! — не выдержав, воскликнул Паоло. — Какой вид! Точь-в-точь как в родных краях, когда смотришь на бухту в Неаполе. Хотя ее я никогда не променяю ни на какие здешние красоты.
Путники остановились полюбоваться видом и дать лошадям передохнуть после крутого подъема. Лучи заходящего солнца щедро позолотили тихие воды озера, бросили свой отблеск на живописные селения по берегам озера, суровые стены редких замков и шпили затерянных в лесах монастырей — единственные свидетельства цивилизации в этом царстве величественных гор, девственных лесов и альпийских лугов. Винченцо указал Эллене на вершину Челано на севере, где пролегала граница между Римом и Неаполитанским королевством.
— А там гора Корно, похожая на разбойника, суровая и неприступная, южнее — Сан-Николо с голой вершиной. До самого горизонта это все Апеннины.
— Каким контрастом этим величественным нагромождениям вершин служат мирные поля и селения у их подножий, цветущие долины, оливковые рощи, пальмы, — восхищалась Эллена.
— Взгляните, синьорина, не напоминают ли вам эти рыбачьи баркасы, возвращающиеся домой, бухту в Неаполе под вечер? Эта вершина так похожа на Везувий, что только не хватает огнедышащего кратера! — присоединился к ним Паоло.