Ошеломленный поведением священника, Винченцо ничего не понимал.
— Какое преступление, святой отец? Это обман, столь коварный и хитроумный, что даже вы в него поверили. Я не совершал никакого преступления!
— Я не думал, сын мой, что в вашем возрасте ваше сердце столь огрубело и вы подвержены страстям. Вы сами знаете, в чем ваша вина.
— Ложь! Ваш возраст и сан не позволяют мне потребовать от вас удовлетворения. Но эти негодяи, посмевшие обвинить в преступлении невинную девушку, поплатятся за это!
Гневу и отчаянию юноши не было предела.
— Остановитесь! — воскликнул священник, схватив его за руку. — Пожалейте себя и ее. Ваше сопротивление лишь усугубит вашу вину и ужесточит меру наказания.
— Мне все равно, но я должен защитить Эллену ди Розальба. Пусть только посмеют приблизиться к ней.
— Именно она, лежащая сейчас без чувств у ваших ног, должна будет расплачиваться за ваше безрассудство. Ей, вашей соучастнице…
— Соучастнице в чем? — воскликнул пораженный Винченцо. — В чем моя вина?
— Успокойтесь, юноша. Разве вуаль этой несчастной не является доказательством вашей вины?
— Вы посмели выкрасть монахиню из монастыря, — пояснил наконец офицер, — и теперь понесете наказание. Когда вы устанете изображать из себя героя, вы последуете за нами. Не советую испытывать нашего терпения, оно уже на пределе.
И тут бедный юноша впервые обратил внимание на монашеское покрывало на Эллене, то самое, что раздобыла ей Оливия в день бегства из монастыря. Оно укрыло Эллену от острых глаз игуменьи, но оно же должно было погубить их теперь. В спешке и суматохе тревожных дней Эллена не подумала сменить его на простую вуаль горожанки. От внимания сестер урсулинок не могла ускользнуть такая деталь, как покрывало монахини на Эллене.
Не зная всей предыстории с покрывалом и как оно могло попасть к Эллене, Винченцо тем не менее стал уже о многом догадываться. И первой его догадкой было, что без коварного Скедони тут не обошлось. Вполне возможно, что именно так он решил отомстить ему за стычку в церкви Святого Духа. Винченцо не мог знать о зловещих планах его матери в отношении Эллены, но каким-то чутьем угадывал, что его арест предпринят не без ее ведома и не является просто актом мести монаха. Он не посмел бы так далеко зайти. Но бедный юноша не подозревал, какую власть над маркизой отныне обрел ее духовник.
Онемевший от ужаса и отчаяния, он смотрел на Эллену, которая уже начала приходить в себя. Протянув к нему руку, девушка с мольбою прошептала:
— Не оставляй меня. Пока ты рядом, я в безопасности.
Звук ее голоса вывел Винченцо из оцепенения, и, повернувшись к молча наблюдавшим стражам, он приказал им или покинуть церковь, или защищаться. В ответ те тоже обнажили шпаги. Испуганный крик Эллены и стенания старого священника потонули в шуме неравной схватки.
Винченцо, будучи в одиночестве, решил избрать оборону, чтобы избежать ненужного кровопролития. Он спокойно ждал, надеясь на свое умение владеть шпагой. Ему удалось ранить первого же нападавшего, но их оставалось еще двое. Он почти потерял надежду, как вдруг в церковь вбежал Паоло. Увидев, что произошло, он, не раздумывая, бросился на помощь своему господину. Храбрость и ловкость Паоло принесли им перевес, но в это время в церковь ворвались еще несколько солдат. В возобновившейся стычке Винченцо и Паоло были ранены.
Бедная Эллена, бросившаяся к Винченцо, была грубо схвачена вошедшими стражниками. Увидев, что Винченцо ранен, она отчаянно забилась в руках негодяев, умоляя дать ей помочь раненому возлюбленному.
Винченцо, ослабевший от ран и окруженный стражей, видя метания Эллены, попросил священника позаботиться о девушке и потребовать, чтобы ее немедленно отпустили.
— Я не вправе вмешиваться, синьор, — трусливо забормотал бенедиктинец. — Разве вы не знаете, что грозит тому, кто посмеет ослушаться судей инквизиции? Ему грозит смерть!
— Смерть? — в отчаянии воскликнула Эллена.
— Да, госпожа, смерть.
— Синьор, — мрачно заметил офицер, глядя на Винченцо. — Вы дорого заплатите за то, что ранили одного из нас. — Он указал на лежащего на полу наемника, которого Винченцо действительно серьезно ранил.
— Мой господин здесь ни при чем, — вмешался Паоло. — Это моя работа. Если бы мои руки были свободны, я повторил бы ее на ком-нибудь из вас.
— Успокойся, Паоло. Это я ранил его. Я постоял за свою честь. Пощадите девушку, она ни в чем не виновата. Как можете вы бросить ее в темницу по обвинению столь ложному и бесчестному?
— Наше снисхождение ей не поможет, — ответил офицер. — Мы выполняем приказ. Ей самой перед судьями придется доказать, справедливо ли обвинение или нет.