— Я не смею ослушаться святой инквизиции, — отвечал бенедиктинец, — не говоря уже о том, что мне не приходится тягаться силами с ее служителями. Несчастный юноша, пойми наконец: кто противится инквизиции, тот обрекает себя на смерть.
— Смерть? — вскричала Эллена. — Смерть?
— Ах, госпожа, именно так, и не иначе.
— Напрасно, синьор, вы не вняли моему совету, — сказал один из чиновников, — а теперь вам предстоит горькая расплата. — И он указал на раненого, недвижно лежавшего на полу часовни.
— Моему господину расплачиваться не за что, — вмешался Пауло, — потому что это моих рук дело; мне бы только вырваться, и я бы уложил еще парочку, даром что меня всего успели исполосовать вдоль и поперек.
— Молчи, мой добрый Пауло, ты здесь ни при чем. — Обратившись к чиновнику, Вивальди добавил: — Не о себе я пекусь — я свой долг исполнил, — а о своей невесте. Как можете вы без жалости взирать на это чистейшее и беззащитное создание! Неужто вы, как варвары, готовы увлечь к погибели жертву наглого, вопиющего оговора?
— Что проку ей от нашей жалости; так или иначе мы должны выполнить приказ. Она предстанет перед судом, а уж ему решать, справедливо ли обвинение.
— Какое обвинение? — спросила Эллена.
— В нарушении монашеских обетов, — ответил ей священник.
Эллена возвела глаза к небу.
— В довершение всего еще и это! — воскликнула она.
— Вы слышите, она сознается в преступлении, — произнес один из злодеев.
— Нет, — возразил Вивальди, — она говорит о чудовищной злобе, что преследует ее. О Эллена, и я должен отдать тебя на их милость, расстаться с тобой навеки!
Отчаяние на мгновение придало ему силы, он вырвался из рук чиновников и заключил Эллену в прощальные объятия, девушка же, склонившись на его плечо, рыдала так, будто у нее разрывалось сердце. Окружавшие их злодеи не решались прервать эту печальную сцену.
Страстный порыв исчерпал силы Вивальди; сломленный тоской и потерей крови, он разжал объятия и опустился на пол.
— Неужто вы не поможете ему, — вскричала Эллена в отчаянии, — вы оставите его здесь, на полу, умирать?
Священник распорядился, чтобы юношу перенесли в монастырь, где осмотрят его раны и окажут необходимую врачебную помощь. Пострадавшие в стычке служители инквизиции были уже там. Винченцио, однако, соглашался идти лишь в сопровождении Эллены. Но, согласно уставу, женщины в монастырь не допускались; об этом, опередив священника, поспешил сообщить брат-бенедикгинец и добавил, что преступить устав они не осмелятся.
Эллена, в заботах о Вивальди забывшая о собственных несчастьях, умоляла своего жениха позволить препроводить его к бенедиктинцам, однако тот наотрез отказался ее покинуть. Но, волей чиновников, влюбленным все же была уготована разлука; напрасно убеждал Вивальди служителей инквизиции не прибегать к этой совершенно излишней жестокости, раз уж, как можно было понять из их намеков, Эллене также предстояло явиться пред лицо святой инквизиции; безуспешным оказались и его попытки узнать, куда собираются отвезти его невесту.
— Довольно будет вам знать, синьор, что о ней позаботятся, — сказал чиновник. — Вас надлежит доставить в одно и то же место, но в пути вы будете находиться раздельно.
— Да слыхано ли такое, синьор, чтобы арестованных держали вместе? — вмешался один из злодеев. — Им ведь тогда ничего не стоит между собой договориться, показания будут похожи как две капли воды.
— Как хотите, но я не оставлю своего господина, — возвысил голос Пауло. — Требую, чтобы меня отправили с ним вместе, к инквизиторам или к самому дьяволу — разница невелика.
— Ну, ну, — отозвался чиновник, — сперва к инквизитору, а уж к дьяволу во вторую очередь — сначала суд, потом приговор. Поторапливайтесь, — обратился он к подчиненным. — Уведите ее.
При этих словах Эллену подхватили на руки.
— Пустите меня, — закричал Пауло, видя, как ее уносят, — говорю вам, пустите! — и в ярости разорвал веревки, которыми его связали. Впрочем, тут же он был схвачен снова.
Вивальди, обессиленный потерей крови и душевными муками, сделал все же последнюю попытку спасти свою возлюбленную, но, раньше чем он успел подняться с пола, глаза его внезапно застлала пелена, и с именем Эллены на устах он впал в беспамятство.
Пока Эллену выносили из часовни, она не переставала звать Вивальди, перемежая эти возгласы мольбами разрешить ей увидеть своего жениха еще раз и сказать ему последнее «прости». Злодеи оказались неумолимы, а от Вивальди отклика не было — он уже не слышал ее и не в силах был ей ответить.