Стражники и незнакомец обменялись угрюмыми приветствиями, при этом к последнему обратились по имени — Спалатро; затем все вошли в комнату, где в углу обнаружился матрас, — по-видимому, только что покинутое ложе незнакомца. Помимо этого матраса, а также двухтрех сломанных стульев и стола, мебели в комнате не было. Спалатро насупившись оглядел Эллену, бросил многозначительный взгляд на ее охранников, но не проронил вначале ни звука. Затем он предложил всем сесть и добавил, что приготовит рыбы на ужин. Эллене стало ясно, что он — хозяин дома и, судя по всему, единственный его обитатель; когда же она услышала от одного из стражников, что здесь их путешествие заканчивается, то поняла, что сбываются ее наихудшие опасения. Сохранять спокойствие ей было более не под силу. Все указывало на то, что шайка негодяев привезла ее сюда, в одинокое обиталище на берегу моря, в общество человека, на челе которого, казалось, ясно начертано «злодей», с единственной целью — принести ее в жертву безграничной гордыне и ненасытной мстительности. Когда девушка взвесила все обстоятельства и задумалась над словами стражника, возвестившего об окончании их поездки, ее как молния пронзила убежденность: ее привезли сюда, чтобы здесь убить. Кровь застыла у Эллены в жилах, и она лишилась чувств.
Когда к Эллене вернулось сознание, она обнаружила, что вокруг нее стоят стражники вместе с незнакомцем; она готова была взмолиться о пощаде, но решила, что, выдав свои догадки, не вызовет у недругов ничего, кроме озлобления. Тогда она сослалась на усталость и попросила, чтобы ее сопроводили в отведенную ей комнату. Мужчины переглянулись и после некоторого колебания предложили Эллене подождать ужина и отведать рыбы. Эллена постаралась облечь свой отказ в возможно более деликатную форму и получила позволение удалиться. Спалатро, с лампой в руке, провел девушку через зал в галерею второго этажа и распахнул дверь в одну из комнат, в которой, как он сказал, пленнице назначено было ночевать.
— Где моя постель? — несмело осведомилась вконец опечаленная Эллена, оглядев помещение.
— Вот там… на полу, — отвечал Спалатро, указывая на жалкий матрас, завешенный разодранным тряпьем, которое в лучшие времена служило пологом. — Если вам нужна лампа, — добавил он, — то пусть постоит, а через минуту-другую я за ней вернусь.
Голосом робким и умоляющим Эллена спросила, нельзя ли ей оставить лампу у себя на всю ночь.
— Это еще зачем? Здесь только пожара не хватало, — последовал грубый ответ.
Эллена повторила просьбу не уносить лампу.
Спалатро бросил на пленницу выразительный взгляд, значения которого Эллена не поняла, и сказал:
— Много вам будет от нее проку! Вы сами не знаете, о чем просите.
— Что вы хотите этим сказать? — проговорила в тревоге Эллена. — Именем Святой Церкви заклинаю вас, объясните!
Спалатро внезапно отпрянул, явно изумленный, но не сказал ни слова.
— Помилосердствуйте! — взмолилась испуганная Эллена. — Я одинока, и за меня некому заступиться.
— С чего это вы так испугались? — заговорил Спалатро, после того как преодолел смущение, и, не дожидаясь ответа, добавил: — При чем тут милосердие? Я хочу унести лампу, только и всего!
Эллена, не забывшая о том, что решила хранить свои подозрения в тайне, ограничилась ответом, что немилосердно оставлять ее в темноте сейчас, когда ей грустно, и что свет ободрил бы ее и помог свыкнуться с новым местом.
— Нам здесь не до блажи, и без того забот хватает. Кроме того, другой лампы в доме нет — пока я с вами зря время теряю, остальным приходится сидеть в темноте. Через две минуты я ее забираю, и все тут.
Эллена знаком попросила хозяина поставить лампу на пол, вслед за тем тот покинул комнату и девушка услышала скрип запираемого засова.
В предоставленные ей в распоряжение две минуты Эллена осмотрела комнату в надежде открыть какую-нибудь возможность для бегства. Помещение было обширное, пустое и затянутое многолетней паутиной. Другой двери, помимо той, через которую Эллена вошла, не обнаружилось, единственное окно было забрано решеткой. По тому, как тщательно были исключены все возможности бегства, можно было судить, насколько оно необходимо.
Осмотр комнаты ничем не обнадежил несчастную девушку; она испытала прочность засова и убедилась, что он не дрогнул под ее нажимом; с внутренней стороны запора не оказалось, и Эллене оставалось только поставить лампу у двери и дожидаться возвращения Спалатро. Вскоре он явился и предложил пленнице чашу кислого вина и ломоть хлеба; ободренная этим знаком внимания, она не сочла возможным отвергнуть предложенное угощение.