Когда в комнате стало светло, Эллена почувствовала себя в безопасности и прилегла на постель; тут усталость взяла наконец верх над тревогой, и девушка ненадолго забылась сном.
Глава 8
Все ж я страшусь тебя: зловещ твой вид, Когда вращаешь ты глазами дико.
Ты губы искусал немилосердно —
И, жаждой крови обуян, трепещешь: Недобрые предвестья! Но, надеюсь,
Не мне они грозят.
Шекспир
Громкий шум пробудил Эллену от глубокого сна; вскочив с матраса, она осмотрелась с испугом и ужасом: к ней постепенно возвращалась память о происшедшем накануне. Грохот засовов стих, и в дверь просунулась голова Спа-латро; произошло это раньше, чем Эллена успела осознать, что находится на положении заключенной в одиноком доме на морском берегу, а вошедший — не кто иной, как ее тюремщик. Когда же мысли девушки прояснились, печальная действительность преисполнила ее душу такой тоской и ужасом, что под этой изнурительной тяжестью Эллена дрогнула и вновь рухнула на матрас, не спросивши о причине столь внезапного вторжения.
— Я принес позавтракать, — сказал Спалатро, — но, похоже, вы еще не выспались. А ведь ночи должно было хватать, легли-то вы рано.
Не дождавшись ответа, хозяин, с овсяной лепешкой и миской молока в руке, ступил через порог. Эллена сопроводила его тоскливым, умоляющим взглядом.
— Куда это поставить? Вам это будет очень кстати, вы ведь вчера не ужинали.
Эллена поблагодарила его и, ввиду полного отсутствия в комнате столов и стульев, указала на пол рядом с постелью. Когда Спалатро наклонился, Эллене бросилось в глаза выражение его лица, странным образом соединившее в себе злобность и торжествующее коварство. Он, казалось, упивался успехом и радостно предвкушал дальнейшее развитие событий. Замеченное вселило в девушку такой интерес, что она не спускала со Спалатро глаз, пока тот не покинул комнату. Когда взгляды обоих случайно встретились, Спалатро с поспешностью, выдававшей нечистую совесть, отвел глаза и более уже их не поднимал. Выйдя, он, как и прежде, запер дверь.
Странное поведение тюремщика так поразило Эллену, что она стала теряться в догадках и не скоро вспомнила о завтраке, отнюдь не лишнем после затянувшегося воздержания от пищи. Однако стоило ей поднести молоко к губам, как страшное подозрение остановило ее руку; впрочем, до этого Эллена уже успела сделать робкий глоток. Вспомнив, с какой необычной миной Спалатро поставил перед ней еду, девушка вдруг предположила, что к молоку подмешан яд. Итак, ей пришлось отказаться от намерения подкрепить свои силы; Эллена побоялась прикоснуться даже к лепешке, ибо все, что было принесено Спалатро, таило в себе угрозу; что до проглоченных по неосторожности нескольких капель молока, то из-за столь малого количества беспокоиться не приходилось.
Весь день, однако, Эллена пребывала под властью страха и близка была к полному отчаянию; относительно того, зачем ее доставили сюда, она не питала никаких сомнений — и не видела также и средства ускользнуть из рук палачей. Лишь извечное свойство человеческого сердца — надеяться вопреки всему — поддерживало ее слабеющий дух.