Все, что потребовалось для ареста Вивальди, — это послать в Святую Палату письменное обвинение без подписи с указанием места, где обвиняемого можно схватить; однако в таких случаях дело нередко ограничивалось лишь расследованием; если доноситель отказывался предстать перед инквизиторами, то пленника после многих допросов выпускали на волю — при условии, что он не успел по неосторожности себя оговорить. Скедони не имел намерения настаивать на обвинении и, соответственно, рассчитывал, что через некоторое время Вивальди будет отпущен; сам же Скедони между тем проявит рвение, добиваясь для юноши свободы, благо имени обвинителя — в этом можно было не сомневаться — Винченцио не узнает никогда. Исповедник полагал, что справится с ролью заступника еще успешнее, если прибегнет к помощи знакомого ему лица, которое имело официальные связи со Святой Палатой. Указанное лицо, само о том не ведая, успело уже посодействовать замыслам
Скедони. В доме этого своего знакомого Скедони довелось увидеть приказ о задержании по подозрению в ереси — случай, благодаря которому у монаха появился не только план действий, но и возможность исполнить задуманное. Скедони изучал свиток недолго, но благодаря тщательности своих наблюдений и превосходной памяти сумел скопировать его достаточно точно, чтобы ввести в заблуждение бенедиктинского священника, который вряд ли когда-либо — и уж во всяком случае не часто — видел подлинные документы такого рода. К этой хитрости Скедони счел нужным прибегнуть из опасения, что, пока инквизиторы будут медлить, Вивальди успеет покинуть Челано и скрыться из виду. В случае успеха духовник получал возможность схватить не только Винченцио, но и Эллену, и внушить ему ложное представление о месте ее пребывания. Обвинение в похищении монахини представлялось вполне правдоподобным и подтвержденным многими обстоятельствами. Скедони предъявил бы это обвинение и в доносе, если бы не опасался подобными действиями повредить себе; кроме того, поскольку для обвинения не было основания, Эллена могла ускользнуть из его рук. До сих пор упомянутый план осуществлялся вполне успешно: группа наемных головорезов под видом чиновников инквизиции доставила Вивальди в город, где его ожидали подлинные служители Святой Палаты; другие наемники тем временем отвезли Эллену сюда, на побережье Адриатики. Скедони упивался собственной изобретательностью, ведь, прибегнув к ложному обвинению, он ухитрился одновременно и набросить непроницаемый покров на судьбу Эллены, и снять с себя подозрения в глазах Вивальди; последнему останется лишь поверить, что его возлюбленная умерла либо все еще томится в потаенных судилищах инквизиции.
Итак, расставив силки для Вивальди (которого, впрочем, рассчитывал освободить без особых хлопот), Скедони попался в них сам; но куда завела его собственная хитрость — это станет ясно из дальнейшего.
Ныне же Скедони испытывал другое затруднение: он не знал, каким образом доставить Эллену в Неаполь, поскольку открыто объявить себя ее отцом он полагал преждевременным, а без этого сопровождать девушку в пути ему не подобало; между тем сыскать поблизости другого достойного доверия проводника не представлялось возможным. Решение, однако, требовалось принять незамедлительно: за окном уже занималась заря, и духовнику претила мысль о том, что ему вместе с Элленой придется провести лишний день в доме, где все напоминало об ужасах предыдущей ночи.
После некоторых размышлений Скедони счел за лучшее самолично сопроводить Эллену — по крайней мере, через леса Гаргано; затем при первой же возможности сменить монашеское одеяние на светское и в таком виде двигаться с Элленой в сторону Неаполя до тех пор, пока не придумает верного средства послать ее вперед, в город, или же не найдет для нее временного убежища в каком-нибудь монастыре вблизи Неаполя.
Но и придя к решению, монах не обрел спокойствия, и сомкнуть этой ночью глаза ему так и не удалось. Тревожные мысли его постоянно возвращались к недавней сцене в комнате Эллены и к опасениям, что она заподозрит истинную цель его полуночного прихода; он без устали изобретал и отвергал хитроумные объяснения, которые могли бы удовлетворить любопытство и устранить страхи Эллены.