Вскоре появился хозяин вместе со своим соседом; Скедони нанял его в сопровождающие, получив на свои вопросы удовлетворительные ответы, и затем отпустил Спалатро. При расставании Спалатро был зол и удалился с явной неохотой, но Скедони, обрадованный тем, что избавляется от свирепого и чересчур осведомленного сообщника, не обратил на это внимания. Зато Эллена уловила враждебный и разочарованный взгляд Спалатро, когда тот проходил мимо, и тем более была благодарна судьбе за его уход.
Когда путники продолжили свой путь, было уже за полдень. Скедони рассчитывал, что в город, где им предстоит провести ночь, они с легкостью доберутся задолго до заката, а значит, можно позволить себе помедлить с отъездом, чтобы переждать жару. Путь их пролегал, как и утром, через необитаемую местность, но сердцевина ее — дремучие чащобы — осталась позади; не громоздились кругом, заслоняя небосвод, горы; взгляд, устремленный вдаль, встречал местами не глухую тень, а залитые светом открытые пространства, голубевшие к горизонту; вблизи то и дело попадались поляны, ярко-зеленые под солнечными лучами. Деревья, однако, и здесь росли такие же могучие; платаны, дубы, каштаны великолепными шатрами окружали искрившиеся весельем лужайки; лесные великаны, казалось, освящали воды горных ручьев, струившиеся в их торжественной тени.
Смятенная душа Эллены находила отраду в изменчивости ландшафта; тревоги отступали под влиянием величественной природы. Но над унынием Скедони ландшафт никогда не был властен; ни формы, ни краски внешнего мира не проникали в его воображение. Он презирал те сладкие мечтания, коим подвержены иные натуры, — мечтания, которые несут радости более изысканные, чем холодный разум, и столь же невинные.
Как и ранее, Скедони совершал свой путь в молчаливой задумчивости; лишь изредка он задавал проводнику вопрос относительно дороги и получал утомительно многословные ответы. Унять разговорчивость их спутника оказалось непросто; занятый своими мыслями, Скедони и не заметил, как тот принялся рассказывать леденящие кровь истории о путешественниках, которые осмеливались углубиться в здешние леса без проводника и становились жертвами душегубов. Эллена не принимала на веру подобные рассказы, но все же ощутила некоторую робость, когда вместе со своими спутниками углубилась в узкое сумрачное ущелье, под непроницаемый лиственный покров, и обступившие их обрывы скрыли от взора прежние яркие и радостные картины. Не менее, чем мрак, удручала тишина, не нарушаемая ничем, кроме тех шумов, что звучат в одиночестве, делая его еще более тягостным; то были глухой плеск отдаленного потока и печальные вздохи ветра в верхушках деревьев, что простирали над утесами свои широкие кроны. Впереди, в извивах ущелья, не виднелось ни одной живой души, но, когда Эллена с опаской оглянулась, ей почудилось, что там, в густом сумраке, движется человеческая фигура. Стараясь не выдать свой испуг, она поделилась подозрениями со Ске-дони; путники на минуту остановили лошадей, чтобы вглядеться. Тень медленно приближалась, и оба различили человека, который сперва шел вперед, затем внезапно остановился, скользнул в сторону и скрылся среди густой листвы. Эллене показалось, что это был не кто иной, как Спалатро, и она подумала, что раз он не отправился, как объявил, домой, а вместо этого выслеживает их здесь, в ущелье, то руководят им, верно, намерения самые отчаянные. Трудно было, однако, ожидать, что Спалатро решится вступить в бой с двумя ее вооруженными спутниками, ибо и Скедо-ни, и проводник располагали средствами для обороны. Эта мысль успокоила Эллену лишь ненадолго; нельзя было исключить, что за покровом ветвей скрывается сообщник — или сообщники — Спалатро.
— Не кажется ли вам, что он походит на Спалатро? — спросила Эллена духовника. — Тот же рост, тот же облик? Не будь вы хорошо вооружены, я опасалась бы за вашу жизнь, как и за свою собственную.
— Я не заметил сходства, — отвечал Скедони, оглядываясь, — но, кто бы он ни был, бояться нечего — он скрылся.
— Тем хуже, синьор, тем хуже, — вступил в беседу проводник. — Если он задумал худое, ему ничего не стоит прокрасться позади тех зарослей, прижимаясь к скалам, и застать нас врасплох. А если он знает о тропе среди старых дубов — там, слева, на склоне, — то на повороте дороги, у ближайшего утеса, он нас настигнет.
— В таком случае говори тише, — заметил Скедони, — если не хочешь, чтобы он воспользовался твоим советом.
Делая это замечание, исповедник не подозревал проводника в коварстве, но тот незамедлительно принялся оправдываться и добавил: