Все смолкло; Эллена надеялась уловить голос Скедони или хотя бы звук шагов — но тщетно. Далее выносить неизвестность было невозможно, и она попыталась собрать все свои силы, чтобы узнать наконец самое страшное, но внезапно неподалеку вновь послышались слабые стоны. Звуки постепенно приближались. Тут Эллена завидела, что из-под арки во двор вступила залитая кровью человеческая фигура. Более Эллена не смогла разглядеть ничего: глаза ее застлала пелена. Девушка отступила, ухватилась за остатки колонны и таким образом удержалась на ногах. Но слабость ее была недолгой: раненому, видимо, срочно требовалась помощь; сострадание возобладало над испугом — Эллена собралась с духом и поспешила во двор.
Там Эллена стала искать Скедони, но его нигде не было; во дворе, как и раньше, царили пустота и безмолвие, пока в ответ на ее возглас «отец!» стены не огласило эхо. Непрестанно повторяя свой призыв, Эллена с поспешностью оглядела колоннаду, выходившее в нее обособленное помещение, затененную пальмами часть двора — и не обнаружила никого.
Однако ближе к арке Эллена заметила кровавые следы, с ясностью указавшие, где прошел раненый. Пятна крови привели ее в узкую галерею, которая тянулась, по-видимо-му, в направлении башни, но здесь Эллена замешкалась, не решаясь довериться мраку. Только сейчас Эллене пришло в голову, что видела она не Скедони, а, напротив, Спалатро и что, несмотря на рану, жажда мести, быть может, придаст ему сил, чтобы под покровом темноты поразить стилетом сердце первого же, кто к нему приблизится.
Эллена медлила перед входом в галерею, не решаясь ни войти, ни удалиться и напряженно вслушиваясь в доносившиеся время от времени стоны, слабые, но не затихавшие; и тут внезапно проезд огласили звуки шагов и громкий голос Скедони несколько раз повторил ее имя. Скедони поспешно приблизился к Эллене и окинул двор пристальным взглядом.
— Нам нужно уйти, — вполголоса заговорил монах и сжал руку девушки в своей. — Ты видела здесь кого-нибудь?
— Да, раненого. Когда он вышел во двор, я приняла его за вас и очень испугалась.
— Где он? Куда он пошел? — в возбуждении спрашивал Скедони; глаза его горели, на лице выразилась свирепость.
Эллена, мгновенно уловившая суть этих расспросов, не хотела признаться, что знает, куда удалился Спалатро; она напомнила Скедони, что положение их чрезвычайно опасно, и молила его немедленно покинуть виллу.
— Солнце уже село, — добавила она, — и меня пробирает дрожь при мысли о том, что с нами может приключиться в столь поздний час и здесь, на вилле, и даже позже, в дороге!
— Он в самом деле ранен?
— Увы, в этом нет сомнения.
— Увы? — сурово переспросил Скедони.
— Удалимся, отец мой, покинем поскорее это место!
— Что все это значит? — в гневе вопросил Скедони. — Неужто у тебя достанет слабости жалеть этого негодяя?
— Видеть, как страдает ближний, всегда мучительно. Не медлите, отец мой, чтобы мне не пришлось оплакивать вас. Представьте себе, что я истекаю кровью у вас на глазах, и вы поймете, какое горе постигнет меня, если вас поразит кинжал убийцы!
Скедони, с трудом сдержав едва не вырвавшийся у него из груди стон, поспешно отвернулся.
— Ты меня дурачишь, — проговорил он, — тебе неизвестно, ранен этот негодяй или нет. Верно, я стрелял в него, когда завидел под аркой, но промахнулся. Почему ты решила, что он ранен?
Эллена собиралась было указать исповеднику на кровавый след, тянувшийся по земле недалеко от них, но вовремя спохватилась из опасения выдать Спалатро; она вновь попросила Скедони не медлить с отъездом и добавила:
— О, пощадите себя и его!
— Что, пощадить убийцу? — раздраженно отозвался Скедони.
— Убийцу? Так он все же покушался на вашу жизнь? — воскликнула Эллена.
— Нет… не совсем, — опомнившись, отозвался Скедони, — но… что ему здесь понадобилось? Пусти меня — я хочу его найти.
Однако Эллена, не отпуская края платья Скедони, с трогательной убедительностью принялась взывать к его милосердию.
— О! Если бы вам было ведомо, что значит пребывать на волосок от смерти, то вы бы сжалились над этим человеком, как он, быть может, в свое время пожалел других! Мне довелось пережить подобные муки, отец мой, вот почему я даже ему могу сочувствовать!
— Да знаешь ли ты, за кого вступаешься, — в замешательстве пробормотал Скедони. Казалось, каждое слово Эллены пронзает ему сердце.
На лице девушки отразилось изумление, и монах внутренне призвал себя к большей осторожности. Он вспомнил, что Эллена не подозревает о том, какого рода поручение — направленное к ее погибели — недавно получил Спалатро; Скедони подумал также, что этот самый Спа-латро, которого Эллена в простоте душевной полагала не чуждым состраданию, и вправду спас ей жизнь — более того, судьба распорядилась так, что именно благодаря Спалатро исповедник не умертвил свое собственное дитя. При этой мысли в душе Скедони все перевернулось, и, с ужасом отвергнув свое жестокосердное намерение, он тут же шагнул под арку и торопливо устремился к выходу, где их ожидал с лошадьми проводник.