— Почему же Спалатро не был схвачен после такого разоблачения? Какие оно возымело последствия?
— Старый Марко, синьор, чудом пережил эту ночь; от простуды и со страху у него сделались горячка и бред, и он нес такое, что, когда ему стало лучше, все равно никто ему не верил.
— Да, и в самом деле, эта история больше походит на бред, чем на истину. Совершенно согласен с мнением соседей об этом старике.
— Но слушайте дальше, синьор; прошло время, и они переменили мнение; поднялся шум, но что же могли они сделать, коли доказать нельзя было ничего! Дом обыскали, но хозяина не нашли, да и ничего не нашли. Тогда же дом заколотили, прошло много лет, и там появился этот самый Спалатро; старый Марко ни минуты не сомневался, что он и есть прежний хозяин дома, но все же под присягой этого не подтвердил бы, так что сделать нельзя было ничего.
— Так, выходит, ты даже не уверен, имеет ли эта длинная история хоть какое-то отношение к Спалатро! Более того, ты даже не ручаешься, что это не бред сумасшедшего!
— Не знаю, синьор, какое вам нужно ручательство, а мне достаточно того, что все мы в это верим. Но самое странное, синьор, еще впереди — вот уж чему в жизни никто бы не поверил, если бы…
— Нет уж, я наслушался довольно! И больше не хочу.
— Но, синьор, я вам еще и половины не рассказал; а уж как я испугался, когда сам услышал эту историю впервые!
— Я уже слишком много времени потратил на дребедень, которая, судя по всему, к правде не имеет ни малейшего отношения. Вот то, что я тебе должен, а теперь ступай.
— Ну что ж, синьор, выходит, все остальное вы уже знаете, иначе бы непременно выслушали меня до конца. Но вряд ли вам известно, что за уму непостижимый… — у меня аж волосы дыбом встали, когда я об этом услышал, — что за уму непостижимый…
— Я не намерен долее выслушивать эту чушь, — сурово прервал проводника Скедони. — Мне еще раньше следовало понять, что, кроме пустых сплетен, у тебя за душой ничего нет. Все, любопытство мое на этом иссякло. Можешь идти и передай хозяину, чтобы он пришел ко мне.
— Что ж, если той малости, что я успел рассказать, вам хватило, — отозвался крестьянин с нескрываемым разочарованием, — то о чем речь, правда вот…
— Но ты можешь задержаться и выслушать мое предупреждение насчет того, что делать, когда будешь проезжать вблизи виллы, где, не исключено, все еще прячется Спалатро, — ибо, хотя рассказанная тобой история не вызвала у меня ничего, кроме улыбки…
— Рассказанная? Даже наполовину не рассказанная! Если бы вы только соблаговолили набраться терпения…
— Хотя твое простодушное повествование не вызвало у меня ничего, кроме улыбки… — повторил Скедони громче.
— Нет уж, синьор, неправда ваша: я сам видел, как вы хмурились, — пробормотал проводник.
— Слушай же меня! — потребовал исповедник еще настойчивей. — Я хочу сказать, что твоя удивительная история не вызвала у меня доверия, и тем не менее я склоняюсь к мысли, что этот самый Спалатро — человек отчаянный, а посему лучше бы тебе поостеречься. Имей в виду, что при встрече он, быть может, захочет поквитаться с тобой за рану, которую я ему нанес. Чтобы обезопасить себя, возьми в дополнение к мушкетону еще и этот стилет.
При этих словах Скедони извлек из-за пазухи стилет, но не тот, который, как правило, был при нем или который у него обычно видели. Крестьянин с туповатым недоумением принял оружие из рук монаха и внимательно выслушал наставления, как с ним обращаться.
— Право, синьор, — сказал проводник, — премного благодарен вам за заботу, но что в этом стилете такого особенного, почему обходиться с ним нужно не так, как с другими?
Несколько мгновений Скедони мрачно созерцал собеседника и наконец ответил:
— Разумеется, ничего, друг мой, я просто хотел объяснить тебе, как лучше пользоваться стилетом. Прощай!
— Большое вам спасибо, синьор, но… но, думаю, стилет мне не понадобится, достаточно будет мушкетона.
— Стилет сподручнее, — возразил Скедони, отказываясь взять оружие обратно, — а кроме того, пока ты будешь заряжать мушкетон, противник нападет на тебя с кинжалом. А посему, друг мой, держи стилет при себе — и он защитит тебя лучше дюжины мушкетонов. Возьми-ка его и спрячь у себя.