Останавливая свой выбор на Санта делла Пьета, монахиня руководствовалась многими соображениями, в частности беседами с Элленой о положении дел в данной обители. Оливия не могла поведать подруге о своих планах на бумаге, ибо аббатиса Сан-Стефано, в случае обнаружения этой переписки, неминуемо использовала бы ее для еще худших преследований. Даже в письме к епископу необходимо было соблюдать предельную осторожность и скрытность; минуло немало времени, пока, после долгих проволочек, не пришло наконец позволение переменить место послушания — и оно-то вызвало у ревнивой настоятельницы столь неистовый взрыв гнева, что Оливия должна была уехать немедленно.
Оливия уже на протяжении многих лет тяготилась своей жизнью в монастыре Сан-Стефано, но, весьма возможно, так бы и окончила свои дни там, если бы озлобленная вражда аббатисы не подтолкнула ее к действиям, которые рассеяли уныние, застившее ей свет.
Эллена настойчиво выпытывала у Оливии, не подвергся ли карам кто-нибудь из обитателей монастыря за оказанную ей поддержку, однако выяснилось, что никого, кроме Оливии, не заподозрили в дружеском сочувствии к ней; так она узнала, что почтенный монах, не побоявшийся отпереть ворота и выпустить ее вместе с Вивальди на свободу, не пострадал из-за своего добросердечия.
— Перемена обители, — заключила Оливия, — дело непростое и не совсем обычное, но, как ты хорошо понимаешь, решилась я на это только под сильнейшим давлением обстоятельств. Жестокое обращение, возможно, показалось мне столь непереносимым именно потому, что я слышала твой рассказ о жизни в монастыре Скорбящей Пресвятой Девы и уповала на твое присутствие здесь. По прибытии сюда обнаружилось, что надежды мои меня не обманули, и мне не терпелось поскорее вновь с тобой увидеться; едва только церемония представления настоятельнице была окончена, я попросила, чтобы меня проводили к тебе; поиски привели меня сюда, в эту аллею, где мы наконец и встретились. Мне незачем убеждать тебя в том, какую радость я испытываю от нашей встречи, но если бы только ты могла представить, насколько воодушевил меня, судя по первому впечатлению, облик нашей аббатисы, насколько расположили меня к себе сестры! Мрак, давно сгустившийся над моим будущим, рассеялся — и впереди блеснул просвет, который обещает мне мирный спокойный вечер после бурного дня моей жизни.
Оливия умолкла и, казалось, собиралась с силами; впервые за все время она прямо заговорила о своих несчастьях; и пока Эллена безмолвно наблюдала за горестным унынием, проступившим на выразительном лице монахини, ей хотелось вновь навести разговор на тайные переживания старшей подруги, однако сделать это она не отваживалась.
Отогнав мучительные воспоминания, Оливия со слабой улыбкой произнесла:
— Теперь, когда я все тебе рассказала и вполне удовлетворила свое себялюбие, поведай мне, моя юная подруга, о приключениях, выпавших на твою долю с тех пор, как мы скорбно распрощались в садах Сан-Стефано.
Но к такому рассказу Эллена, хотя и приободренная присутствием Оливии, еще не была готова. Время еще не задернуло туманным покровом картины постигших девушку бедствий; краски еще были слишком свежи и ярки для ее потрясенного взора, а предмет беседы слишком тесно связан с ее нынешними тревогами; прошлого нельзя было коснуться без чувства печали. Эллена поэтому попросила Оливию не ждать от нее подробностей, вспоминать о которых ей было крайне тягостно; добросовестно следуя предписанию Скедони, она лишь вскользь упомянула о разлуке с Вивальди на берегах Челано и о множестве грустных обстоятельств, сопутствовавших ей, прежде чем она очутилась в обители делла Пьета.
Оливия безошибочно догадывалась, какого рода настроений пытается избежать Эллена, и не принуждала ее возвращаться к ним в воспоминаниях; она питала слишком глубокое сочувствие к страданиям подруги и, желая ее утешить, прибегла к утонченным уловкам, незаметным со стороны, но словно волшебством зачаровывавшим истомленную ударами судьбы душу.
Подруги продолжали беседовать, покуда колокольный звон из монастырской часовни не призвал их к вечерне; по окончании же службы Оливия и Эллена разошлись на ночь по своим кельям.