С. 37. Портичи — предместье Неаполя, близ развалин Геркуланума.
С. 47. В доминиканском монастыре… — Доминиканцы, или братья-проповедники — члены нищенствующего католического монашеского ордена, основанного в Тулузе в 1214 г. и официально утвержденного двумя годами позже буллой римского папы Гонория III (1148–1227, годы правления — 1216–1227). Эмблема ордена — собака с зажженным факелом в зубах — олицетворяет его двойное назначение: охранять Церковь от ереси и просвещать мир проповедью истины; отсюда неофициальное именование доминиканцев «Псами Господними» (лат. Domini canes), созвучное имени основателя ордена, испанского монаха Доминика де Гусмана Гарсеса (1170–1221). В 1232 г. папский престол передал в ведение доминиканцев инквизицию.
…отец Скедони… — Этот герой, подобно юным героям романа, наделен именем реально существовавшего лица — итальянского художника, представителя раннего барокко Бартоломео Скедони (1578–1615), упоминаемого в книге Э.Линч Пьоцци.
…судя по имени, итальянец… — В силу отсутствия в английском языке категории рода название романа потенциально может быть переведено и как «Итальянец», и как «Итальянка» и, соответственно, подразумевать как Скедони или Вин-ченцио, так и юную героиню (см. заглавия французских и немецких переводов книги в преамбуле комментария). Однако приведенные слова, подчеркивающие итальянское происхождение Скедони и являющиеся единственной национальной характеристикой в романе, недвусмысленно выдвигают монаха на роль заглавного героя повествования: «повторяя примечательное указание из заглавия романа, этот пассаж утверждает репрезентативность характера Скедони, выделяя его как итальянца в книге, и так населенной исключительно персонажа-ми-итальянцами» (Schmitt С. Op. cit. Р. 861). Добавим, что такую трактовку заглавия подтверждает и подзаголовок произведения: исповедальня, о которой идет речь, сюжетно связана именно с историей Скедони.
С. 48. …закутанный в черное одеяние своего… ордена… — Традиционное орденское облачение доминиканцев составляют символизирующая чистоту белая сутана, белая пелерина с капюшоном, черный плащ с черной пелериной с капюшоном.
С. 48–49. …высок ростом, но очень худ ~ капюшон, бросая тень на мертвенную бледность лица, подчеркивал суровость застывшего на нем выражения и угрюмую, почти ужасающую безотрадность его взора. — Вероятным источником этого описания является эпизод из «Духовидца» Шиллера, где армянин предстает в облике монаха: «<…> среди толпы <…> мой сосед указал мне на францисканского монаха, который замер, будто изваяние, — длинный, худой, с мертвенно-бледным лицом, — и не сводил печального и сурового взора с новобрачных. Радость, озарявшая все лица, словно не коснулась его одного, и он стоял все с тем же застывшим выражением, как статуя среди живых» (Шиллер Ф. Духовидец. Из воспоминаний графа фон О*** / Пер. Р. Я. Райт-Ковалевой // Шиллер Ф. Духовидец. Гроссе К. Гений. Цшокке Ш.Абеллино, великий разбойник. М.: Ладомир; Наука, 2009. С. 35).
С. 49. Его физиономия поражала ~ живейшее внимание, преображавшее его внешность… — Дж. М. С. Томпкинс (см.: Tompkins J. М. S. The Popular Novel in England, 1770–1800. L.: Constable, 1932. P. 285, 376) связывает этот портрет с описанием армянина в «Духовидце» Шиллера. Ср.: «Никогда в жизни мне не приходилось видеть лицо столь характерное и вместе с тем безвольное, столь чарующе-привлекательное и в то же время отталкивающе-холодное. Как будто все страсти избороздили его, а затем покинули, и остался только бесстрастный и проницательный взгляд глубочайшего знатока человеческой души — взгляд, при встрече с которым каждый в испуге отводил глаза» (.Шиллер Ф. Указ. соч. С. 14–15). Другая параллель, приводимая Томпкинс, — портрет гения Амануэля из романа Гроссе. Ср.: «Если <…> ропот толпы был слишком громок, он чуть приоткрывал свой плащ, и его темные глаза с глубочайшей серьезностью устремлялись на собравшихся. Людей, казалось, охватывал при этом неодолимый ужас. Никто не отваживался даже взглянуть на него, пока он так стоял и смотрел, и лишь когда он вновь удалялся, все с облегчением переводили дух. <…> Он был высок и статен, несмотря на преклонные года. Но на лице его только огромные сверкающие глаза сохранили свою красоту, вынеся ее неизменной из потока страстей. Одно желание в нем спешило смениться другим, и каждое при своем приближении застывало от общего холода его души. Все это в целом накладывало ужасающий отпечаток на игру лицевых мускулов, изображавшую лишь обрывки страстей, причем если им овладевало одно чувство, то тут же пробуждались и все прочие. Одни воспоминания вытеснялись другими, и лицо его постоянно выражало сменявшие друг друга мысли и настроения» (Гроссе К Гений. Из записок маркиза К* фон Г** / Пер. С. С. Шик // Шиллер Ф. Духовидец. Гроссе К. Гений. Цшокке Ш.Абеллино, великий разбойник. С. 107–108, 110). Наконец, в чертах Ске-дони угадывается явное сходство с Амбросио — заглавным героем «Монаха» Льюиса, настоятелем капуцинского монастыря в Мадриде; ср.: «Облик монаха был благороден и исполнен властного достоинства. Его отличал высокий рост, а лицо было необыкновенно красивым — орлиный нос, большие темные сверкающие глаза, черные, почти сходящиеся у переносья брови. <…> Ученые занятия и долгие бдения придавали его щекам мертвенную бледность. <…> Он смиренно поклонился пастве, однако в его глазах и манерах чудилась суровость, внушавшая всем благоговейный страх, и мало кто мог выдержать его взор — огненный и пронзительный» (Льюис М. Г. Монах / Пер. И. Гуровой. М.: Ладомир, 1993. С. 29).