— Нас предали, — тихо проговорила Эллена, — но лучше узнать горькую истину без промедления.
Она повторила условный стук, и, к неописуемой радости, в ответ послышались три резких удара. Оливия, менее доверчивая, чем ее подруга, попыталась было убедить Эллену не полагаться на первое, быть может ложное, свидетельство, а дождаться еще одного, но опоздала: ключ уже заскрежетал в замке, дверь отворилась, и у входа в сад появились два человека, плотно закутанные в плащи. Эллена сперва отпрянула, но тут же узнала окликнувший ее голос и в свете прикрытой колпачком лампы, которую держал Джеронимо, различила Вивальди.
— О боже! — воскликнул он голосом, дрожащим от радости, и взял руку Эллены. — Неужели ты опять моя! Если бы ты только знала, что пришлось мне пережить здесь за час ожидания! — Затем, заметив Оливию, Винченцио отступил, чтобы не мешать Эллене излить подруге свою глубочайшую благодарность.
— Нужно спешить, — хмуро проговорил Джеронимо, — мы и так уже потеряли слишком много времени, как вы, возможно, сами убедитесь.
— Прощай, дорогая Эллена, — торопливо сказала Оливия, — да хранит тебя Господь!
Печаль расставания вытеснила из груди Эллены все страхи; рыдая, она обняла монахиню со словами:
— Прощай! О, прощай, дражайшая, нежная моя подруга! Нам не доведется более увидеться, но я вечно буду любить тебя. Не забывай, ты обещала дать о себе знать; помни: монастырь делла Пьета!
— Могли бы наговориться еще там, в обители, — пробурчал Джеронимо, — мы здесь уже битых два часа.
— Ах, Эллена, — жалобно шепнул Вивальди, размыкая руки девушки, обнимавшей Оливию, — неужели я в твоем сердце на втором месте?
Эллена, осушив слезы, ответила улыбкой, говорившей больше, чем любые слова; по-прежнему обращая прощальные речи к Оливии, она протянула Винченцио руку и дозволила увести себя от ворот сада.
— При яркой луне в лампе нет надобности, Джеронимо, — заметил Вивальди, — она нас только выдает.
— В церкви без света не обойтись, на кружных проходах — тоже; вы ведь знаете, синьор, через главные ворота мне вас не провести.
— Ну что ж, ведите, — ответил Вивальди, и вскоре они достигли кипарисовой аллеи, ведущей к церкви; но прежде чем свернуть туда, Эллена остановилась и оглянулась в надежде у ворот сада еще раз узреть Оливию. Монахиня все еще оставалась там, в лунном свете Эллена различила очертания ее фигуры и прощальный взмах руки. Сердце Эллены переполнилось; она подняла руку в ответном приветствии и стояла в слезах до тех пор, пока Вивальди бережно, но твердо не увлек ее за собой.
— Я завидую твоей подруге, если ты так плачешь о ней, — заговорил юноша, — и ревную, ибо источник этих слез — твоя нежная привязанность. Не горюй так, моя Эллена!
— Знал бы ты, Винченцио, чем я обязана этой благородной душе!
Глубокие вздохи прервали речь девушки; Вивальди в ответ только молча пожал руку возлюбленной.
Ступая по мрачной аллее, ведущей к церкви, Вивальди спросил, обращаясь к Джеронимо:
— Уверены ли вы, отец мой, что нам не попадется по дороге кто-нибудь из братьев, кому вздумается принести покаяние перед святилищем?
— Покаяние в день церковного торжества? Скорее уж следует опасаться тех, кто совлекает в эти минуты праздничное убранство.
— В любом случае такая встреча ничего доброго нам не сулит. Нет ли возможности обойти церковь стороной?
Джеронимо заверил Вивальди, что миновать церковь нельзя никак, и все трое тут же вступили в боковой неф опустелого храма, где Джеронимо, дабы не оказаться в потемках, пришлось снять водруженный на лампу колпачок, ибо свечи, еще недавно сиявшие на бесчисленных надгробиях, успели догореть; те же, что мерцали на главном престоле, ввиду своей отдаленности ни в малой мере не рассеивали сумрак в той части церкви, где обретались беглецы. Изредка, правда, короткие вспышки угасавших лампад выхватывали из темноты то одну, то другую гробницу, помогая оценить расстояние до конечной цели, затерянной в длинной перспективе арок, но не избавляя путников от ощущения мрачного одиночества. Ни единый звук, даже шепот, не слышался под сводами.
Беглецы достигли боковой двери, ведущей в монастырский двор, где в скале был заключен образ Пресвятой Девы горы Кармель. Исходивший из пещеры сноп света заставил Эллену и Вивальди в тревоге отступить, но Джеронимо, вышедший вперед, чтобы осмотреться, заверил их, что, судя по всему, пещера безлюдна; свечей же пугаться не следует — они горят в святилище постоянно, день и ночь.