С этими вестями Вивальди незамедлительно вернулся к Эллене, и они условились, что в назначенный священником час будут на месте. Эллена сочла уместным известить о своих намерениях аббатису и получила от нее в провожатые одну из послушниц, а Винченцио должен был встретить невесту у стен монастыря и повести к алтарю. По окончании священного обряда молодые люди собирались взойти на заранее нанятое судно, пересечь озеро и далее отправиться в Неаполь. Вивальди опять удалился, чтобы отыскать пригодное для их целей судно, а Эллена принялась готовиться к новому путешествию.
С приближением назначенного часа на девушку нашло уныние. Отдавшись мрачным предчувствиям, она наблюдала, как прячется в грозовых облаках солнце, как меркнут зажженные его лучами верхушки гор, как повсюду тьма прогоняет свет. Вслед за тем она покинула свою комнату, благодарно простилась с гостеприимной аббатисой и в сопровождении послушницы ступила за пределы монастыря.
Тут же у ворот ее встретил Вивальди и, взяв за руку, не преминул укорить ее взором за нерадостный вид.
В молчании они проследовали к часовне Сан-Себастьян. Природа дышала той же печалью, что и душа девушки. Стоял сумрачный вечер, потемневшие воды озера бились о берег, их глухой плеск мешался с завываниями ветра, гнувшего верхушки мощных сосен и порывами ударявшего в скалы. Эллена с тревогой замечала проглядывавшие меж дальних гор тяжелые тучи, стремительное кружение над водой птиц, которые поспешили затем к своим спрятанным в утесах гнездам, и наконец сказала Вивальди, что ввиду близости бури поездки по озеру предпочла бы избежать. Юноша немедленно велел Пауло отпустить лодочника, а вместо этого нанять и держать наготове карету, с тем чтобы, если прояснится, отправиться в путь без лишних задержек.
Завидев часовню, Эллена остановила взор на осенявших здание угрюмых кипарисах и вздохнула:
— И эти знамения смерти указуют нам путь к брачному алтарю! Вивальди, быть может, я суеверна, но не сулят ли они нам несчастливого будущего? Прости меня, я поддалась слабости.
Нежно упрекая девушку за склонность к унынию, Вивальди сделал все, чтобы помочь ей справиться с волнением. Они вошли в часовню, где их встретили тишина и гробовой сумрак. Почтенный бенедиктинец с иноком, которому отведена была роль посаженого отца при невесте, были уже там и, преклонив колени, молились.
Вивальди подвел трепещущую невесту к алтарю, и там они ожидали, пока оба монаха, сотворив молитву, не поднимутся с колен; это были минуты, исполненные глубочайших переживаний. То и дело Эллена озирала полутемное пространство часовни, опасаясь обнаружить затаившегося в укромном углу соглядатая; хотя она считала крайне неправдоподобным, чтобы поблизости оказался кто-то, желавший прервать священный обряд, но изгнать опасения ей все же не удавалось. Однажды ей и вправду почудилось, что за переплетом окна показалось прильнувшее к стеклу лицо, пристально разглядывавшее внутренность церкви, но, когда она всмотрелась, видение исчезло. Эго, однако, не успокоило Эллену; она настороженно ловила доносившиеся снаружи неясные звуки и по временам вздрагивала, когда всплеск волны, которая разбивалась о скалы, напоминал ей шаги и перешептывания проникших в церковь чужаков. Эллена старалась не поддаваться страхам и успокаивала себя тем, что приход посторонних не означал бы, скорее всего, ничего дурного; это могли быть обитатели монастыря, привлеченные сюда любопытством. Она успела уже овладеть собой, когда дверь приоткрылась и оттуда выглянуло чье-то темное лицо. Спустя мгновение оно исчезло, а дверь захлопнулась.
Заметив, что Эллена коснулась его руки и черты ее внезапно покрыла бледность, Вивальди обернулся к двери, но, никого там не обнаружив, осведомился у девушки о причине ее испуга.
— За нами следят, в дверях только что был какой-то человек!
— Пусть так, любовь моя, но кого же нам здесь опасаться? Любезный отец, поторопитесь, — попросил Вин-ченцио, обратившись к бенедиктинцу, — вы позабыли, что мы вас ждем.
Священнослужитель знаком показал ему, что вот-вот закончит молиться, второй же монах поднялся с колен и выслушал Винченцио, желавшего, чтобы двери часовни были заперты от посторонних.
— Мы не смеем замкнуть врата храма, — возразил тот, — дом Господень должен быть открыт всечасно.
— Но вы разрешите мне пресечь чье-то праздное любопытство и осведомиться, кто следит за нами у дверей? Во имя спокойствия этой дамы я должен так поступить.
Инок дал соизволение, и Вивальди подошел к двери. Убедившись, что темный притвор пуст, он, успокоенный, возвратился к алтарю, где его уже ждал священнослужитель.