— Чао, красавица, — приветствовала она меня, как ни в чем не бывало.
Я нашла Маргарет в комнате, меньшей по размеру по сравнению с нашими прежними апартаментами. Казалось, она тоже очень мне обрадовалась. Мы уселись рядом на одной из узких односпальных кроватей, прислонились к стене и говорили, говорили, пока не охрипли.
Выяснилось, что в Баттипалье ей пришлось несладко. Так называемый летний дом семейки богачей оказался старым и обветшалым и вдобавок кишел мышами. Дети совсем одичали и отбились от рук, а ее заставляли бегать за ними с утра и до вечера. Но что самое ужасное, ее каждый день заставляли надевать эту ужасную накрахмаленную белую форму, и, когда она отправлялась покататься на велосипеде часок-другой, что было ее единственным развлечением, подол ее длинной юбки неизменно застревал между спицами.
— С меня хватит. Мне уже осточертело нянчиться с ребятишками, — сказала она. — Завтра утром уволюсь.
— И чем ты займешься?
— Домой вернусь, разумеется. Какой мне смысл здесь оставаться? Одри уехала, а если уж на то пошло, это была ее затея. Мы должны вернуться домой вместе.
— Но я не могу. По крайней мере, не сейчас.
Маргарет вытаращила глаза:
— Только не говори мне, что все еще ждешь своего Беппи. Не пора ли тебе поставить на нем крест?
Она ушам своим не поверила, когда я рассказала ей о своей поездке в Равенно. Мне кажется, она и представить себе не могла, что я способна отправиться одна в такую даль.
— И все-таки я по-прежнему считаю, что мы должны вернуться домой вместе, — сказала она, когда я закончила. — Напиши ему письмо и укажи свой адрес в Лондоне. Если он действительно тебя любит, то приедет и разыщет тебя.
— Это не так-то просто. У него больная мама, о которой надо заботиться, и… и сестра.
— Но, Кэтрин, не можешь же ты вечно ждать его в Риме! И потом, где гарантия, что он вообще вернется?
Разумеется, она была права. Но теперь я набралась не только храбрости, но и упрямства.
— Меня это не волнует. Я остаюсь, — решительно заявила я. — И если уж на то пошло, я думаю, что и тебе не следует уезжать. Ты так много работала, что и Рима толком не видела. Почему бы нам не задержаться здесь еще на несколько недель? Мы бы так славно провели время вместе.
— Ох, Кэтрин, я прямо не знаю… — проговорила она. Судя по ее голосу, я порядком ей надоела.
— Ну пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась я. — Что, если мы никогда больше не приедем в Рим? А вдруг это наш последний шанс?
Сама не знаю почему, но мне всегда удавалось склонить Маргарет на свою сторону. Скорее всего, потому, что она была слишком великодушна, чтобы сказать «нет».
— Ну ладно, бог с тобой, — неохотно протянула она. — Но учти, только на несколько недель, а потом я уеду домой — с тобой или без тебя.
Я надеялась, ее согласие даст мне время, в котором я так отчаянно нуждалась. Утром я первым делом отошлю письмо Беппи: напишу ему, что если он в ближайшее время не приедет, то я уеду навсегда. Это было рискованно. Я знала, что у него и без меня хватает проблем — сестра опозорена, мать больна, лучший друг его предал. Вероятнее всего, обо мне он сейчас думает в последнюю очередь. Но, как сказала Маргарет, не могу же я ждать его вечно. В каком-то смысле следующие несколько недель оказались самыми лучшими за всю нашу поездку в Италию. Мы словно прощались с Римом. Каждое утро мы с Маргарет просыпались рано, пили кофе у Анастасио, а потом отправлялись исследовать какую-нибудь часть города. Сегодня мы гуляли по узким улочкам Трастевере, завтра любовались сокровищами Ватикана или сидели за столиком уличного кафе на Виа Венето, притворяясь, будто мы кинозвезды. И всегда вокруг нас вертелись молодые парни-итальянцы, издавая одобрительный свист или обещая показать нам те уголки города, которые, по их словам, нам самим нипочем не найти. Но мы только улыбались, качали головой и шли дальше. Маргарет мечтала поскорее вернуться домой, найти добропорядочного английского парня и выйти за него замуж, а я думала исключительно о Беппи и постоянно спрашивала себя, получил ли он мое письмо.
Я до сих пор не дождалась от него весточки и с каждым новым днем все больше теряла надежду, что он вообще когда-нибудь приедет. Я ничего не говорила Маргарет, и она об этом не упоминала, но мы обе думали, что он меня забыл.
Поэтому, когда однажды поздним вечером разъяренная синьора Люси забарабанила в нашу дверь, мы с Маргарет жутко испугались. Мы решили, что случился пожар или кого-нибудь убили.