Я невольно улыбнулась, вспомнив, как папа, уписывая вторую порцию ризотто, аккуратно откладывал мягкие зубчики тушеного чеснока и жирные ломти бекона на край своей тарелки.
— А ресторан… Тут уж я и не знаю… — продолжал он, покончив с яйцами. — Я сказал ему, что мне надо подумать.
— Подумать о чем?
— О том, чтобы ссудить ему денег на это дело, о чем же еще?
Я убрала со стола его тарелку и протерла все кухонные поверхности, недоумевая все это время, что задумал мой муж.
Он объяснил мне все той же ночью, когда мы лежали на бугристом матрасе в нашей комнатушке наверху. Походы по ресторанам с дегустацией были не чем иным, как исследованием. Он намеревался открыть собственный ресторан и распланировал все до последних мелочей.
— Я нашел одно пустующее помещение неподалеку от рынка. Это в двух шагах от Клеркенвелла, а значит, по соседству живет куча итальянцев. Арендная плата низкая, так что лучше не придумаешь, — взволнованно тараторил он. — Все, что мне нужно, — это небольшая сумма, чтобы начать дело.
Беппи меня удивил. Все это время я ждала, что он предложит нам вернуться в Италию. Мне было известно, как сильно он скучает по матери и как стыдится, что бросил ее. И хотя он по-прежнему дулся на Изабеллу, я не сомневалась, что по ней он тоже очень скучает.
— Но из-за ресторана ты не сможешь отлучаться из Лондона, — нерешительно сказала я. — Ты уверен, что хочешь именно этого?
— Это мой шанс проявить себя. Другого шанса может не представиться. — Судя по его голосу, он был взволнован и очень горд.
Я забеспокоилась:
— Но ведь ты так скучаешь по Италии, разве нет? И по маме?
Он кивнул:
— Как только ресторан заработает, я смогу съездить в Италию и навестить ее. Но сейчас мне надо полностью сконцентрироваться на том, как добиться успеха. В Риме сотни ресторанов, подобных тому, какой я задумал. Здесь, похоже, ни одного. Это мой большой шанс, Катерина.
На следующий день он повел меня смотреть выбранное им помещение. Оно оказалось таким узким и мрачным, что больше походило на туннель. Потолок протекал, а потому одна стена взбухла и покрылась плесенью. Но Беппи уже видел здесь ресторан.
— Стены мы оштукатурим, а потом выкрасим в белый цвет. Вон там, сзади, будет кухня с маленьким окошком, откуда я смогу наблюдать за обеденным залом. Там мы поставим столы, а вдоль той стены — длинные лавки. На каждом столе будет стоять корзинка с хлебом, кувшин воды и графин вина, чтобы посетители думали, что они пришли ко мне в гости отведать моей стряпни.
Я огляделась по сторонам:
— Но ведь здесь самый настоящий разгром. И ты собираешься превратить эту дыру в ресторан, где люди захотят пообедать?
— В свободное от работы время я сам сделаю ремонт.
— А где мой отец раздобудет сумму, что ты у него попросил?
— Возьмет ссуду в банке, что напротив вашего дома.
— А что, если ты не сможешь вернуть ему долг?
— Я ведь вернул долг Анастасио, верно? — Судя по его тону, он обиделся.
— Но это была совсем ничтожная сумма по сравнению с той, во что тебе обойдется эта затея.
Мне совсем не хотелось разбивать его мечты. Просто я боялась за него, потому что он здорово рисковал. Ведь у него есть работа, у него есть я. Неужели ему этого мало?
— Господи, Катерина, почему ты всегда видишь во всем только темные стороны? — раздраженно буркнул Беппи. — Хоть в кои-то веки раз перестань волноваться, ладно? Все будет в порядке. Я сделаю из этого помещения картинку.
Следующие несколько недель Беппи почти не спал. Получив от отца деньги и подписав договор аренды, он сразу же смастерил себе из газеты смешную шапочку и приступил к расчистке помещения своего будущего ресторана. Свободные от работы дни он неизменно проводил там, наводя порядок.
Он экономил буквально на всем, вступал в переговоры с рабочими, предлагая им еду вместо наличных. Стены он украсил несколькими семейными фотографиями, присланными его матерью из Италии. На одной из них, некогда висевшей над буфетом в Равенно, я узнала маленького Беппи с тарелкой макарон, на другой — их с Изабеллой, восседающих на «веспе». К моему великому смущению, он повесил на стену и наше свадебное фото. Я, сощурившаяся на ярком солнце, в кремовом шерстяном костюмчике на фоне фонтана, должна оказаться на всеобщем обозрении?
— Я не хочу, чтобы это здесь висело, — заявила я.
— О, пожалуйста! Я хочу, чтобы люди, приходя сюда, чувствовали себя так, будто они ужинают в кругу семьи. А еще, Катерина, я хочу, чтобы они любовались моей прекрасной женой.