Но и этого мало — вокруг «Нацбеста» вечно полыхают скандалы, причем самый свежий разразился совсем недавно. И месяца не прошло, как молодой кишеневский прозаик Владимир Лорченков, осыпая оргкомитет премии самыми отборными проклятиями, отозвал свой роман от участия в конкурсе — такое решение Лорченков объяснил вопиющей, на его взгляд, некомпетентностью организаторов премии. Похожая история произошла несколькими годами ранее, когда свой роман «Нет» чуть менее нервно, но ничуть не менее категорично изымала из списка номинантов писательница Линор Горалик, глубоко травмированная прохановским «Гексогеном».
Одним словом, основания произнести в сложившейся ситуации нечто вроде «Поделом!», безусловно, есть. И тем не менее мне бы очень хотелось попросить всех, у кого это сакраментальное словечко вертится на языке, сдержать себя — и вовсе не потому только, что злорадствовать нехорошо. Это, спору нет, правда, однако особенно нехорошо злорадствовать в ситуации, когда дело касается институции хрупкой, уязвимой и переживающей не лучшие, прямо скажем, времена — такой, как русская литература. Любая премия, даже такая угловатая и неоднозначная, как «Национальный бестселлер», в конечном итоге действует в интересах литературы, а значит, должна по возможности сохраняться. Те «пятнадцать минут славы», которые получает лауреат «Нацбеста» (а он их, безусловно, получает — за двенадцать лет существования премии на нее привыкли обращать внимание все крупные СМИ), на практике транслируются в месседж куда более сложный и полезный. По сути дела, премия подает всем действующим и потенциальным читателям знак: литература жива, в ней происходит нечто настолько интересное, что кто-то готов вкладывать в нее деньги — и немалые, так что не забывайте о ее существовании! И сам факт распространения этого месседжа (даже если он не конвертируется напрямую в цифры книжных продаж) стоит заметно больше, чем годовой бюджет «Национального бестселлера».
Включить голову / Парадокс
Включить голову
/ Парадокс
Любой человек может стать гением — достаточно небольшой хирургической операции
Ученых всегда интересовало явление гениальности среди людей с отклонениями в развитии. Таких в научно-популярной литературе принято называть савантами (от английского savant — «ученый»). Человек, имеющий заболевания аутистического спектра или переживший серьезную черепно-мозговую травму, порой проявляет нечеловеческие способности. Сегодня ученые подошли вплотную к разгадке этого феномена, и практическая польза от этих знаний может оказаться поистине невероятной.
Особо одаренные
Классический савант — главный герой знаменитого «Человека дождя», блестяще сыгранный Дастином Хоффманом. Прототипом был вполне реальный человек — аутист Ким Пик. Его даже называли Кимпьютер. Другой савант, математик Дэниел Таммет, утверждает, что ощущает числа каким-то шестым чувством. И если его просят перемножить астрономические величины, он сразу видит результат. Художник-савант Стивен Уилтшир знаменит тем, что летал на вертолете над разными городами и благодаря фотографической памяти рисовал потом многометровые детализированные панорамы мегаполисов, включающие в себя все главные здания с их архитектурными особенностями!
По всему миру насчитывается около 50 известных савантов, причем подавляющее большинство из них граждане США. Чем это объяснить? Неужели у американцев особая предрасположенность к «избирательной гениальности»? «Дело в том, что на Западе нет такого отношения к аутизму, как у нас, — уверена психолог Ольга Серебровская. — Там аутисты работают даже в Microsoft, и для этого есть основания: общение с машинами дается им намного проще, чем с людьми». В нашей же действительности гораздо меньше возможностей заметить и развить талант у аутичного гения. Однако это вовсе не означает, что нет саванта в своем отечестве.
Юной москвичке Соне Шаталовой врачи ставили диагноз «глубокая умственная отсталость». Но в 7 лет Соня начала писать стихи. Она не обучалась правописанию, но, оказывается, обладала абсолютной грамотностью. Особое восприятие мира, которое она пытается донести через стихи, сложнее и глубже, чем у многих из нас. Такой дар можно объяснить лишь синдромом саванта. «Специалисты никак не комментируют ее способности, — говорит мама Сони, Евгения Шаталова. — Врач районной больницы сказала нам, что, возможно, все это стало проявляться потому, что я не давала дочери нейролептиков. Если бы я ей их давала, то сидела бы она у нас смирно на диване и стихов у нее не было бы».