Дальше я провел приватизацию торговли и сферы обслуживания. Что касается московской промышленности, то она была совершенно непригодной ни к какой приватизации. На 2/3 это военный комплекс. Оставшуюся 1/3 можно было бы отдать в частные руки, если бы существовала конкуренция. Но ее-то и не было. Линкольн в Америке, когда надо было делить земли Дикого Запада, принял единственно правильное решение — 40 акров земли каждому свободному человеку, то есть всем поровну и бесплатно. И я предлагал все акции сложить в один фонд и разделить поровну, без продаж.
— Разве ваучеры не предполагали такого?
— Ваучерная приватизация в России была самым натуральным обманом. Даже в Чехословакии выпустили пакет из 10 ваучеров, чтобы получатель мог как-то маневрировать, выбирая одну отрасль, другую. Нам говорили: вот богатства России, вот нас 147 миллионов, вот мы делим эти богатства на 147 миллионов. На самом деле — врали! В обеспечение выпущенных ваучеров пустили только 10—15 процентов собственности. И первоначально ваучер, который по Ельцину и Чубайсу должен был стоить одну «Волгу», превратился в 10 рублей.
А потом, не было нормальной аукционной приватизации. Делили по очень сложным схемам: администрация, к примеру, получает 5 процентов, директора — 10. Это был классический первый рейдерский захват собственности, оформленный через ваучеры.
— А кто, на ваш взгляд, Ельцину подсказал Гайдара?
— США. Они его готовили давно — для Горбачева. Я случайно попал на какой-то семинар в Европе, где всю гайдаровскую группу учили, а меня, видимо, по ошибке пригласили. Они считали, что Горбачев, как в Польше, пойдет на рыночные преобразования и на шоковую терапию... Я знал Егора Тимуровича еще студентом моего факультета. Он на первом курсе попал в группу по Латинской Америке, изучил модель Пиночета, стал монетаристом. Гайдар был идейный, грамотный человек. И когда Ельцин заикнулся, что давайте, мол, в правительство введем обоих — Егора Тимуровича и Гавриила Харитоновича, чтобы пробовать оба варианта, Гайдар сказал: «Или я, или он». И прав был абсолютно. Он понимал: я и он — две несовместимые концепции реформ.
— Кремль участвовал в выдвижении Лужкова к вам в заместители?
— Нет. Я всегда советовался с Ельциным, но в мои дела он никогда не вмешивался. Юрия Михайловича я знал. Во-первых, он был председателем комиссии Мосгорисполкома по созданию кооперативов, а я был председателем совета молодых директоров при ЦК комсомола. Потом при ЦК появился Совет научно-технических центров молодежи. Там я познакомился со всеми — Тарасовым, Ходорковским, Невзлиным и прочими. Лужков в Москве взаимодействовал с нами. Он занимал совершенно четкие прогрессивные позиции.
Вторая линия, которая была очень важной, — продовольственная проблема. Лужков отвечал за этот участок в Москве. Тогда на овощные базы посылали перебирать картошку всех, в том числе профессоров. Он этот «социализм» прекратил, сумев организовать все иначе.
С деловыми качествами Лужкова не поспоришь. Думаю, если бы я стоял рядом, ему и дальше было бы легче работать. Но у нас же система одинакова: как только стал шефом, сразу образуется слой подхалимов, шкурников, которые собираются греть карманы.
Я не берусь оценивать работу Лужкова как мэра, так как это делали на демократических выборах не один раз сами москвичи. Но никакая система не будет иметь будущего, если она пожирает свои кадры. И когда Лужкова сняли без аргументов, по принципу «не желаю», я его взял к себе, в Международный университет деканом. Нельзя терпеть, когда так с кадрами поступают.
...Мы не близкие друзья и люди, разные по убеждениям. А пчелы что у меня, что у него уже вторую зиму вымирают всей пасекой. Я думаю, что это дозировка солнечного облучения изменилась. Мы ее не замечаем. То есть я не специалист в этом, не могу объяснить, чтобы на совершенно разных территориях мира пчелы вдруг вымирали целыми пасеками.
— Странная судьба и у другого вашего заместителя по Моссовету.
— Вы имеете в виду Сергея Станкевича? Он талант, но не очень был готов к работе именно в городе. Гораздо больше подошел бы на пост министра иностранных дел. И потом, он еще был молод и недостаточно опытен. Я настоял, чтобы он перешел работать к Ельцину. Станкевича якобы поймали на каких-то 10 тысячах долларов. Это в городе, где он всем командовал, где каждый дом стоит несколько миллионов! Фантастика! Он уехал в Польшу. И та уже собралась его выдать нашим малютам. Пришлось мне вмешиваться... В общем, Сергея Польша не отдала. А через некоторое время его в Россию все-таки впустили, прикрыв дело.