В процитированной шутке есть большая доля правды. Но все же только доля. Беда в том, что оба театральных хозяйства — и материальное, и кадровое — давно были запущенны. Так случилось, что гири до полу дошли одновременно.
Еще не утихли страсти вокруг реконструкции Большого театра, как главной новостью нынешнего театрально-ремонтного межсезонья стало известие о реконструкции его соседа — Малого. Причем сразу было подчеркнуто, что впервые она пройдет без выселения. Многие считают, что именно та великая стройка и спровоцировала новую. Но я полагаю, что скорее она оттянула уже давно назревшую реконструкцию, лишь добавив «морщин» и ран на тело собрата.
Предание старины...
Строительство Малого театра было начато в 1821 году, а в 1824-м уже состоялось первое представление, на несколько месяцев раньше, чем в Большом. Свое имя увековечил архитектор Осип Бове. Спустя чуть более полувека после основания Малого один из его руководителей Сумбатов-Южин писал: «Чуток и молод этот старый театр, хранящий в своих покрытых трещинами стенах общественную совесть и художественную силу русского актера». Великий артист хотел, конечно, подчеркнуть бессмертное величие искусства, царящего на этой сцене. Мы же, оставив в стороне «общественную совесть», «чуткость и молодость», заметим: уже тогда были «покрытые трещинами стены». Будущие беды этого прекрасного здания были заложены еще в фундамент, потому как возвели его на берегу реки Неглинки, которую со временем «взяли в трубу». А она, не смирившаяся, все же вырывалась время от времени на свободу, подмывала стены. Оседание и давало те самые трещины, стены укрепляли и латали.
При дальнейших перестройках внешний облик здания практически не менялся. Константин Тон, реконструировавший театр в 1838—1840 годах, коснулся лишь внутренней части. Но, как часто бывает в наших пенатах, в забвении осталось имя главного героя — купца Василия Варгина, миллионера-романтика, не только инициировавшего строительство (под впечатлением от Пале-Рояля), но бескорыстно вложившего в дело и душу, и деньги... за что поплатился тюрьмой и сумой. Когда незабвенный Сухово-Кобылин, сочиняя свое фантасмагорическое «Дело», указывал, что «писал с натуры», может быть, и дело Варгина имел в виду. Когда спустя десятилетия Варгин был оправдан при очередной смене имперских властей, оказалось, что не он, а казна должна ему 1,5 миллиона рублей. Не отдали, конечно. И клеветников не наказали. Так как на первоначальном строительстве никто не нажился (за что, собственно, и поплатился наш романтик), спустя всего 13 лет опекунский совет выделил 675 тысяч рублей на... «постройку Малого театра». Чем и занялся предприимчивый Константин Тон. Здесь уже с откатами все было поставлено, как и полагается при казенном строительстве. Именно тогда двор театра и прилегающие к нему территории были отданы под торговые пассажи. Поплатился Тон всего лишь тем, что установленную им в собственную честь мраморную доску впоследствии сняли. Так что не только творческие, но и коррупционные традиции имеют на театральной Руси исторические корни.
Свежо предание...
Сегодня реконструкцию начали не с фасада, не со зрительской части, а под землей. Именно там сейчас кипит и бурлит работа, то и дело погружаясь в воду. Многие вопросы возникают неожиданно, и их приходится решать, исходя из ситуации. Что, естественно, не облегчает работу подрядчика. Да и в смету сюрпризы заложить невозможно… Забегая вперед, скажем, что внешний облик здания-памятника не изменится, хотя «подтяжку», дабы убрать с лица морщины, конечно, сделают. И еще прямоугольные окна станут, как встарь, округлыми.
Реконструкция и начаться-то толком не успела, как были предъявлены претензии на сумму 9 миллионов рублей бывшему директору-распорядителю Антону Зарицкому. В причастности к злоупотреблениям подозреваются экс-руководитель Дирекции по строительству, реконструкции и реставрации, генеральный подрядчик, а также генеральный директор субподрядной организации. По версии следствия деньги были выведены под видом оплаты выноса теплосетей из подвальной части здания. Умиляет, что имена подозреваемых не разглашаются в интересах следствия, хотя они всем интересующимся известны. Дирекция театра ситуацию не комментирует. «Скандальная часть, думаю, на этом закончилась», — уверен Владислав Львович Котов, заместитель генерального директора, который рассказал мне о предстоящей работе.