Конечно, все это случалось в кино не раз. Вспоминаются «Призраки Рима», где Марчелло Мастроянни продавал дом со всеми ушедшими в мир иной предками, «Призраки» Эдуардо де Филиппо, «Джульетта и духи» Феллини, да те же «Другие» Аменабара или «Возвращение» Альмодовара. Озпетек не отказывается ни от одной из традиций, связанных с этим сюжетом, включая триллер и драму, но предпочитает сентиментально-эксцентричную комедию. И правильно — это его жанр. Одинокий Пьетро, никому не интересный, кроме неинтересных ему самому двух перезревших девушек из кафе, возможно, просто нафантазировал все это. Ведь его призраки — актеры из некой труппы, игравшей в Риме в 1943-м. В небольших флэш-бэках в фильме появляется легкий отзвук тарантиновских «Бесславных ублюдков» — актеры-подпольщики, пожар в театре, предательница-прима и т. п. Но главное — то, как взрослый инфантил-неудачник, знаковый герой наших дней, обретает именно в призраках прошлого семью, готовую с ним играть.
Странно, конечно, что этот фильм прошел мимо больших фестивалей. Его отметил только ММКФ призом зрительских симпатий. Элио Джермано, лауреат Канн-2010 за «Нашу жизнь», актер большого обаяния. У Озпетека прекрасная режиссерская репутация, начатая еще его дебютным «Хамамом» в Канне. Он неоднократный номинант на национальную итальянскую премию David di Donatello. Плюс благодаря тому, что герои его картин всегда геи, он безусловный культурный герой весьма мощного сообщества. Видимо, слишком очевидный зрительский потенциал фильмов Озпетека (бокс-офис в Италии колеблется от почти 12 миллионов евро у «Окна напротив» до более трех миллионов у «Присутствия великолепия») выбивает его из фестивальной обоймы. А вне ее, увы, фильмы, которые принято причислять к арт-мейнстриму, трудно идентифицировать для зрителей. Ну вот и про «Присутствие великолепия» можно только сказать — хорошее кино.
Игра в солдатиков / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставки
Игра в солдатиков
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Выставки
Проект Гриши Брускина «Время «Ч» в московском Мультимедиа Арт Музее
Буквально все статьи об известном русско-американском художнике Грише Брускине, называющие его «русским нонконформистом», начинаются упоминанием о продаже его работы на торгах Sotheby's в 1988 году. Картина «Фундаментальный лексикон», выставленная за 18 000 фунтов стерлингов, ушла с молотка по головокружительной, невообразимой цене в 220 000 фунтов. Почти полмиллиона долларов! Деньги, конечно, тогда украли советские посреднические фирмы. Но Брускин это легко пережил. Главное, что в его лице состоялась не только моральная, но и финансовая победа русского нонконформистского искусства над своими официозными соперниками — академическим реализмом и «суровым стилем». Отныне именно альтернативное, «другое» искусство стало считаться стержнем подлинной советско-русской художественной культуры.
С тех пор Брускин стал знаменит. Он богатый художник, живет в США, а произведения свои посвящает исчезнувшей советской цивилизации. Его бренд — это советские персонажи, нечто среднее между советской парковой скульптурой в духе девушки с веслом, древними тотемами или средневековыми изображениями христианских святых. Рабочий, спортсмен, инженер, пограничник, девочка-пионерка, студентка. Словно орудия страстей, они держат в руках соответствующие атрибуты — молоты, карты, книги, портреты Ленина. Брускин снова и снова без устали многие годы воспроизводит то в живописи, то в скульптуре образы этих героев своего времени. Как монах на поминальной молитве, он словно старается сберечь последние колыхания исчезнувшего общества. Кончит причитать — и растает облачко, ухнет окончательно в историю советский мир.