Удерживать изначально заданный градус эмоционального напряжения на протяжении всего романа нелегко, и Кучерская временами невольно берет нотой ниже, сбавляя обороты и теряя набранную высоту. Словно для того, чтобы дать автору возможность перевести дух и заново собраться с силами, в роман введена вторая сюжетная линия — в руки Марине попадает пачка писем провинциального учителя, излагающего историю собственной семьи — пронзительную и очень типичную для России ХХ века. Эти главы, в сущности, дублируют историю Тети Моти, на ином материале рассказывая ту же вечную историю — об отходе от устоев и о добровольном возврате к ним. Неторопливый и спокойный речитатив снижает общий накал текста, делая его более водянистым, менее насыщенным и плотным. И в этом смысле «Тётя Мотя», пожалуй, уступает предыдущему роману писательницы — «Богу дождя», в котором чистая оголенная страсть, не затухая, пульсировала от первого до последнего слова.
И все же бросить за это в Кучерскую камень едва ли у кого-то поднимется рука: в нашей современной литературе нет ни одного автора, способного даже в первом приближении поддерживать такой уровень разговора о чувствах. Так что ничего — пусть иногда подышит.
Черно-белый танец / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставки
Черно-белый танец
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Выставки
Диана Вишнёва в объективе Патрика Демаршелье и фильме Рустама Хамдамова «Бриллианты»
Бывают случаи, когда виды искусства не брыкаются и не терпят друг друга, а испытывают сильную взаимную приязнь. В случае с танцем и фотографией этому чувству не помешали ни разный возраст, ни разная природа: оба они сосредоточены на движении, пытаясь его приблизить к идеалу и запечатлеть. Оттого люди балета с радостью позируют, а большинство знаменитых фотографов фотографируют танец. Жертвой логичной связи стал старейшина цеха знаменитый фотограф Патрик Демаршелье. Год назад во время съемок для специального номера журнала Vogue, посвященного танцу, он познакомился с примой Мариинского театра Дианой Вишнёвой. Что называется, споткнулся взглядом и пропал. Через некоторое время он пригласил Вишнёву и ее партнера Марсело Гомеса в свою нью-йоркскую студию и без чьего-либо заказа, исключительно для собственного удовольствия сделал серию черно-белых фото. Серия оказалась блистательной, и восхищенный своей моделью мэтр подарил ей все снимки. На весь сентябрь их выставил у себя московский Мультимедиа Арт Музей.
Для завзятого балетомана серия немного однообразна: варианты одной поддержки, ломаный арабеск да несколько поз. Но для непредвзятого зрителя она как окно в другой мир. Прорыв получился как будто просто. На артистах минимум одежды, обычный репетиционный набор. Но абсолютная концентрация на движении, точеность поз и, главное, очень точное их наполнение сделали дело: обычно невидимое стало осязаемым. Понимаю, что вступаю на обстреливаемую территорию, но совершенно уверена: мастерство фотографа, даже крупного, тут лишь часть успеха, остальное — заслуга модели. Вспомните сплошь эффектные, но ординарные фотографии знаменитых артистов. И вспомните для сравнения серии с артистами великими, например, культовые шедевры Ричарда Аведона с Майей Плисецкой и Рудольфом Нуреевым.