— И Америку открывать будете?
— До конца года должны выйти в прокат. Точную цифру копий пока не скажу. Но у нас есть большой плюс: в фильме используется закадровый голос, читающий текст от автора. Он же переводит и немецкую речь, что в сумме составляет процентов сорок экранного времени. Это важно. В Северной Америке не смотрят дублированные картины, пишут титры. А так значительная часть диалогов пойдет сразу на английском. В русской версии авторский текст читаю я, американцы предлагают нам для озвучания большую голливудскую звезду, имя которой не могу назвать, переговоры не завершены, в Китае тоже будет известный местный актер, для Германии хотим просить Тиля Швайгера.
— Томас Кречман, играющий капитана Петера Кана, уже снимался в фильме под названием «Сталинград». Было это в ФРГ в 1989-м. И у вас вроде бы есть подобный опыт?
— Удивительное совпадение, выяснившееся случайно! Как-то мы заговорили с Томасом о его первой роли на Западе после бегства из ГДР, и он рассказал о своем «Сталинграде». А я вспомнил, что в том же 89-м вместе с Ваней Охлобыстиным и Тиграном Кеосаяном, такими же студентами ВГИКа, проходил практику в качестве ассистента режиссера на одноименной картине моего учителя Юрия Озерова. Словом, у нас с Кречманом три «Сталинграда» на двоих.
— Любопытно, Голливуд название фильма не смущает?
— Проверяли: радует. Знакомое слово, стопроцентная узнаваемость.
— И прямые ассоциации с вождем народов не напрягают?
— Это у нас без конца проводят какие-то параллели, ищут повод для рефлексий, а для США Сталинград — место величайшей битвы в истории человечества, город, где рождалась новая сверхдержава. На Западе нет благоговейного трепета из-за обращения к теме Второй мировой, там оценивают качество фильма. В России приходится держать в уме множество дополнительных факторов. Да, наш «Сталинград» разрушает привычные стереотипы художественных картин о войне. Ваш украинский коллега после премьеры в Киеве назвал наш фильм Fata Morgana. Мне определение очень понравилось. Хотя, с другой стороны, картина снята по канонам старой школы киноповествования, это возврат к традициям. 3D-изображение предполагает внутрикадровый монтаж — клиповая капуста из секундных кадров исключена. Для меня подобная манера нехарактерна, я так раньше не монтировал.
— Тем не менее сняли «Сталинград» за 79 дней, а с «Обитаемым островом» возились втрое дольше.
— Там было два фильма, которые дались очень тяжело. А тут я прожил лучшее время своей жизни. Уверен, если бы спросил на «шапке» у съемочной группы: «Ну что, коллеги? Завтра выходим? Надо еще кое-что доснять», — все двести человек с радостью согласились бы.
— Значит, что-то все же недоделали, есть ощущение незавершенности?
— Нет-нет, точки в нужных местах расставлены, все закончено. Далее — суд зрителя. Ни слова не скажу в оправдание, мол, не успел, не дали, чего-то не хватило. Таких отговорок не услышите. Что мог, сделал.
— В интуицию верите? Что подсказывает?
— На время отключил ее. Предвкушение хорошее, поэтому не хочу сглазить.
— К негативной реакции критиков готовы?
— Всегда! Другое дело, что чаще говорят не о моих фильмах, а конкретно о Федоре Бондарчуке. Ну тут уж ничего не попишешь. Привык.
— Правда, что ваш iPhone взломали хакеры?
— Да, но история эта не имеет никакого отношения к картине.
— Объясните хотя бы, о чем речь.
— Погуглите в Интернете, там все есть. Люди хотели денег, пытались шантажировать… Что об этом говорить? Прожитая ситуация. То ли дело «Сталинград». Или, скажем, сериал «Молодежка», который скоро пойдет на СТС.
— Там ведь сорок серий? Когда успели-то настрогать?
— Надеюсь, все же сделать, а не настрогать... Горжусь тем, что получилось в итоге. Надеюсь, и зритель оценит работу режиссера Сергея Арланова.
— Вы ведь выступаете в двух ипостасях — сопродюсера и актера?
— Роль у меня маленькая, но жутко юморная. Колоритный персонаж из девяностых, случайно доживший до наших дней. Он смог заработать денег и очень любит хоккей.
— А вы?
— Если вопрос относится ко второй части моей фразы, то я не спортивный болельщик.
— Получается, удачно сели на хвост «Легенде № 17»?