Мать сразу начала суетиться, приглашая всех к столу.
— Дашенька, я приготовила твой любимый ужин! — воскликнула она, ставя перед ним тарелку с дымящимся супом. — Мы с Сашей так рады, что ты снова дома.
Итой сел за стол, стараясь не показать своего раздражения от её чрезмерной опеки. Блюда на столе выглядели аппетитно, но их запахи были ему непривычны. Он осторожно взял ложку и попробовал суп. Вкус был странным, слишком насыщенным и маслянистым, но он сдержал реакцию.
— Спасибо, мама, — произнёс он ровным голосом, стараясь скопировать интонацию прежней Даши.
Мать села напротив, внимательно следя за каждым его движением.
Когда мать подала второе блюдо, взгляд Итоя упал на вилку. Она казалась обычной, но в руках ощущалась неудобной, словно чужой. Он попытался взять её правильно, но движения вышли неуклюжими. Вилка соскользнула, оставив след на скатерти.
— Ты что, не помнишь, как держать вилку? — воскликнула мать, её голос звучал скорее обеспокоенно, чем осуждающе.
Саша бросил на "сестру" внимательный взгляд.
— Может, просто устала? Всё-таки в больнице лежала, — сказал он, стараясь сгладить ситуацию.
Итой почувствовал нарастающее раздражение, но быстро подавил его. В его голове уже складывался план, как избежать дальнейших подозрений.
— Да, просто немного устала, — ответил он, аккуратно поправляя хватку и беря вилку с новой решимостью. — Простите, не хотела вас беспокоить.
Мать мягко улыбнулась.
— Ничего, милая. Всё наладится. Главное — ты дома.
В конце ужина мать принесла десерт — пудинг с карамелью, который, по её словам, был любимым лакомством Даши. Итой посмотрел на тарелку с лёгкой настороженностью. Пудинг дрожал, словно желе, а карамельный слой выглядел слишком липким.
— Это твой любимый, — с улыбкой сказала мать. — Помнишь, как ты просила добавки?
Ecли быть честным глубоко в душе эльф опасался что это вообще можно было есть, но пришлось. Не сьесть блюдо от которого хозяйка тела была в восторге будет...подозрительно.
Итой c осторожностью взял ложку, медленно зачерпнул немного десерта и поднёс ко рту. Вкус оказался невыносимо сладким, липким и слишком насыщенным для его изысканного эльфийского восприятия. Но он сдержал реакцию, изобразив лёгкую улыбку.
— Очень вкусно, — солгал он, проглатывая десерт с трудом.
— Правда? — оживилась мать. — Я боялась, что после больницы ты потеряешь аппетит.
Саша наблюдал за ним с лёгким удивлением.
— Странно. Ты всегда просила добавки, — заметил он. — А сейчас что-то не особо торопишься.
Итой почувствовал, как в груди нарастает раздражение. Но он знал, что открытая агрессия вызовет подозрения.
— Просто ещё не восстановилась полностью, — спокойно сказал он, добавив в голос нотку усталости. — Но это действительно вкусно.
Мать с удовлетворением улыбнулась, а Саша, хотя и выглядел слегка озадаченным, не стал ничего говорить.
Сидя за столом, Итой анализировал поведение матери и брата. Их беспокойство и внимание раздражали его, но он видел в этом их слабость.
"Эти люди слишком эмоциональны.". В который раз заметил он.
Он заметил, как мать с теплотой смотрит на него, как Саша изучает его взглядом, словно пытаясь найти в нём что-то знакомое. Итой понял, что нужно действовать осторожно, чтобы сохранить иллюзию "возвращения".
"Они должны видеть то, что хотят видеть".
Когда ужин закончился, мать начала убирать со стола, а Саша предложил Итою немного прогуляться.
— Тебе полезно проветриться, — сказал он, надевая куртку. — Пойдём, я покажу тебе наш двор. Помнишь, мы там с тобой делали кормушку для птиц?
Итой на мгновение замер. "Кормушка для птиц? Ещё одна деталь чужой жизни, которую мне нужно воспроизвести". Он коротко кивнул.
— Конечно, помню, — сказал он, хотя внутри ощущал лёгкое раздражение. Ему было неприятно поддерживать эту ложь, но он знал, что пока это необходимо.
Выйдя во двор, Итой посмотрел на ночное небо. Оно казалось ему чужим, слишком тусклым и лишённым звёзд, которые он привык видеть на Элтаэ. Он почувствовал лёгкий ветер, который принёс с собой запах сырой земли и травы.
Саша указал на дерево в углу двора.
— Видишь? Кормушка всё ещё там. Ты тогда так старалась её раскрасить.
Итой с трудом заставил себя улыбнуться.
— Это… приятно видеть, что она всё ещё здесь.