Она ждала, оглядываясь в темноту пожарной лестницы. Громик прошёл несколько мгновений спустя.
Рита отправила сообщение.
«Номер один движется по северо-западной пожарной лестнице. Бейсболка «Янкиз». Красная маска на лице. Должно быть, направляется на улицу».
Как только Громик вышел из квартиры, Затулин вышел на балкон и посмотрел вниз, на землю. Квартира 1662 находилась с противоположной от главного входа стороны Башни; две полицейские машины, проехавшие мимо Инаркиева несколько мгновений назад, увидеть не удалось, лишь слышался отдалённый вой сирен.
Лаптев стоял на коленях, ухаживая за Натальей, которая пришла в себя. Она попыталась сесть.
«Что ты сделала?» — спросил он её. «Ты разговаривала с полицией?»
В шоке, с пульсирующей головой и затуманенным зрением, Наталья молча дала понять, что она невиновна.
«Помогите мне», — пробормотала она, касаясь своей сильно ушибленной щеки. «Пожалуйста».
«Не бей меня...»
Затулин закрыл балконные двери и поднял упавшую на землю сумочку Натальи.
«Нам пора уходить, — сказал ему Лаптев. — Здесь они лёгкая добыча».
«Мне нужен ее телефон», — ответил Затулин.
С этими словами он полез в сумочку Натальи, достал оттуда её iPhone и направил его ей в лицо, чтобы разблокировать экран. Но когда он набирал номер Инаркиева, Лаптев увидел крошечный отблеск света на поверхности объектива, спрятанного в сумочке.
«У этой суки камера!» — прошипел он и потянулся ударить Наталью. Он схватил её за волосы и дёрнул к себе, в то время как дверь квартиры рухнула внутрь с такой силой, что Лаптев тут же отпустил её и отпрянул, пытаясь защититься.
« Шурта! » — крикнул мужчина. Он был одним из трёх вооружённых полицейских в форме, размахивающих автоматами. « Ла татахарак! »
Джим Стоунз первым заметил Михаила Громика на оживлённом перекрёстке к востоку от жилого комплекса Hudson Residencies. Он был в бейсболке «Янкиз» и красной маске и каким-то образом нашёл выход из здания через подвал во Второй башне.
Стоунс уже почти вышел из своего Uber; теперь он ждал, ожидая, что Громик остановит такси на улице и попытается скрыться в ночи. Однако русский продолжал идти, упустив возможность скрыться. Узнав об этом, Кайт решил, что Громик направляется к «Ягуару»; один из местных парней Шеридана, ездивших на мопеде, следил за ним до Тауэра. Путь Громика к машине, вероятно, пролегал через пустырь к северу от королевского дворца и к западу от улицы Аль-Мустакбаль, в районе, практически безлюдном. Пока дубайская ночь гудела под вой полицейских сирен, Кайт смотрел прямую трансляцию из Омана, обновляющую местоположение русского. Громик ещё не выбросил свой телефон, вероятно, чтобы дать указание Инаркиеву уничтожить все файлы, связанные с убийством Аранова, и предупредить Девяткина о провале операции. Неужели он уже подозревал, что кто-то из них его предал? Конечно, такая возможность существовала.
Стоунз видел, как Громик уронил телефон, переходя Аль-Мустакбаль; телефон раздавило колёсами проезжавшего грузовика. Затем россиянин направился по тихой жилой улице к тому, что он считал своим относительно безопасным убежищем – арендованному «Ягуару». Он обернулся лишь раз, проверяя, нет ли за ним слежки, но Стоунз бросил его на произвол судьбы. Он знал, что его ждёт.
Напротив «Ягуара» стояло такси, за рулём сидел бородатый мужчина. Громик не обратил на него внимания, решив, что тот ждёт пассажира, который выйдет из одного из соседних домов. Открыв дверь «Ягуара», он сел на водительское сиденье.
«Я наставил пистолет тебе на сердце», — сказал Джейсон Фрэнкс, поднимаясь из темноты заднего сиденья и прижимая ствол Sig Sauer P239 к позвоночнику Громика. «Посмотрим, как ты положишь руки на руль, плавно и медленно».
«ЦРУ?» — спросил Громик дрогнувшим голосом.
«Что-то в этом роде, приятель», — ответил Фрэнкс, когда игла проколола бицепс русского, введя ему 80 миллиграммов кетамина. «Что-то в этом роде».
71
У Леонида Девяткина не было времени ответить на телефонный звонок, не было возможности заглянуть в социальные сети или каким-либо другим образом узнать о разворачивающемся хаосе в отеле «Регал Плаза». Он знал лишь, что находится под подозрением и что встреча с директором Макаровым и злобным Владимиром Осиповым вызвала у него чувство глубокой тревоги. Он никогда не собирался возвращаться домой в ту ночь, но Девяткин также не считал необходимым подать сигнал о побеге и следовать точным протоколам, установленным Лакланом Кайтом, чтобы обеспечить себе безопасную эвакуацию из Москвы.