«Если всё так просто, почему бы ему самому не сесть за руль? Или просто не прилететь в Хитроу?»
Стросон сделал раздраженный жест, как бы говоря: «Я бы хотел…».
Потому что, во-первых, ему не разрешают загранпаспорт. Во-вторых, он отказывается летать на самолёте. Юрий — настоящая заноза в заднице. Ему нужен кто-то, кто будет его держать за руку, уговаривать поступить правильно, убеждать, что уезжать из России безопасно. Мы думали, что вытащить его будет легко, но потом выяснилось, что он не любит летать. Вдобавок ко всему, он считает каждого третьего человека на улицах Воронежа агентом КГБ.
за ним следил офицер.
«Есть ли у него основания так думать? Он параноик или за ним действительно следят?»
«И то, и другое», — Стросон отпил вина. «Его телефон прослушивается, мы это знаем. Один из его соседей — стукач, рассказывает местным всё о, скажем так, бурной личной жизни Юрия. По крайней мере один человек в его классе в Диккенсе — из КГБ. Сейчас это называется ФСК, но вы понимаете, о чём я».
«То же дерьмо, но другой день».
«Вы хотите сказать, что Аранов будет одним из моих учеников?»
«Да, извини. Разве я не объяснил?» Стросон кивнул, извиняясь.
«В марте мы откликнулись на объявление на TNT о поиске преподавателя. Юрию пришло сообщение с предложением записаться на шестимесячный курс в Dickens. Это было очень кстати, даёт Галвину повод проводить с ним время, общаться с его друзьями, не вызывая подозрений. Любой иностранец, контактирующий с Арановым, находится под круглосуточным наблюдением до тех пор, пока Москва не убедится, что он не представляет угрозы. Это касается и вас, как и всех, кого Багдад, Триполи и Пекин направят на него».
«Багдад, Триполи, Пекин», — повторил Кайт. Впервые он почувствовал себя не в своей тарелке. Стросон, казалось, интуитивно это понял и точно объяснил, что поставлено на карту.
«Нам нужно вывезти Аранова из России, пока его не схватил кто-нибудь другой.
Всё просто. У нас есть информация, что Каддафи поставил учёного из «Биопрепарата» во главу своего списка покупок. Если работа Юрия над миелиновым токсином попадёт не в те руки, это изменит ситуацию. Сейчас он один из наших, но Саддам, ливийцы, китайцы – все они месяцами окружали его своими агентами. Он может исчезнуть в любой момент. Все борются за услуги Юрия. В январе к нему обратились корейцы и послали их к черту. Так что да, когда вы приедете туда, вы обнаружите, что есть и другие заинтересованные стороны. Все они предлагают деньги, девушек, статус…
«Что бы они ни подумали, это сработает. Люди Каддафи предлагают ему тридцать сребреников и девственницу в его шатре каждую ночь, кто может гарантировать, что Юрий не пойдёт с ними».
«Значит, у него нет ни преданности, ни совести?»
«Я бы так не сказал. Юрий не глуп. Он знает, что жизнь на Западе — его лучший вариант. Но вызволить его было нашим предложением, а не его. Он знает себе цену. А у каждого человека есть своя цена, верно?»
Кайт с трудом понимал, чего от него ожидал Стросон. Неужели он был слишком неопытен, чтобы противостоять иракским или ливийским разведчикам? Он не мог этого сказать, потому что продемонстрировать слабость или беспокойство о собственной безопасности было немыслимо, но его переполняли сомнения.
«Вы уже упоминали, что Юрий — наш», — сказал он. «В каком смысле?»
Вы хотите сказать, что Палатник помог его завербовать?
Стросон проглотил полный рот еды и сказал: «Именно».
«Кто-то им управляет в Воронеже?» — Стросон покачал головой.
«Из Москвы?»
«Из Москвы, да».
«Так почему же они его не вытаскивают? Зачем я вам? Юрий может поехать в Москву, его куратор возит в Минск, как и Палатника…»
Думаешь, мы об этом не подумали? С тех пор, как мы вытащили Евгения, КГБ выжал из «Биопрепарата» весь оставшийся руководящий состав. Эти ребята и срать-то не могут, если кто-то не сидит у них на коленях.
Москва — не то место, где стоит организовывать эвакуацию. Ни один из наших агентов не сможет подобраться к Аранову достаточно близко, чтобы КГБ потерял бдительность. То же самое и в Воронеже. Кто-то, кого они не знают, появляется из ниоткуда, садится к нему в машину и едет в сторону Украины, и русские остановят его быстрее, чем нужно, чтобы разогреть эту паршивую лазанью. Стросон опустил взгляд на тарелку.
«В общем, преподавательская работа — лучшее, что у нас есть. Гэлвин будет регулярно общаться с Арановым пять дней в неделю. Они смогут общаться, ходить на вечеринки, рано или поздно КГБ ослабит хватку». Стросон пристальнее посмотрел на Кайта. «Сомневаешься, сынок? Не стыдно подумать, что это может быть выше твоей зарплаты».