Венди открыла папку и передала через стол пять фотографий Аранова.
Ему было тридцать пять, но выглядел он на десять лет моложе. Не отличался ни физической подтянутостью, ни особой красотой, но, бесспорно, был впечатляющим. Основываясь на рассказах Венди, Кайт предположил, что у него сильный, возможно, агрессивный темперамент, гордый и упрямый. Узкие, довольно угрюмые черты лица Аранова напомнили Кайту некоторых умных мальчиков из Олфорда, которым легко давались острые идеи и успехи в учёбе: некоторые из них развили нетерпимость к простым смертным, высокомерное интеллектуальное высокомерие, за которым обычно скрывалась глубокая сексуальная неуверенность. Вполне логично, что Аранов был бабником.
«Он выглядит не очень-то веселым», — сказал он, мысленно сфотографировав лицо Аранова.
«О, Юрий может быть отличным собеседником», — возразила Венди. «Согласна, на фотографиях он выглядит довольно самодовольным. Он ужасный позер. Знает, что умнее девяноста пяти процентов людей, с которыми общается, и это порождает в нём чувство собственной важности».
Кайт задавался вопросом, что мешает Венди самой вывезти Аранова из России. Почему BOX использует относительно непроверенного двадцатидвухлетнего игрока, который не играл уже три года? Он знал, что такие вопросы задавать нельзя, и старался довериться суждениям Стросона.
Тем не менее, он не мог избавиться от ощущения, что от него утаивают какую-то важную оперативную информацию. Неужели им снова манипулируют?
Когда встреча закончилась, Кайт нашел Риту Айинде в столовой и спросил, может ли он отлучиться на час, чтобы позвонить Марте.
«Что ты ей скажешь?» — спросила она с беспокойством.
«Просто собираюсь путешествовать. Восточная Европа. Россия. Оставлю это неопределённым».
«Она ничего не заподозрит?»
Кайт знал, что любой его ответ будет немедленно передан Строусону.
«Она будет удивлена, что я уезжаю так скоро», — признался он. «Но она знает, что у меня есть свои причины хотеть уехать за границу».
Он покинул здание через туннель, который соединял ЯЩИК 88
В штаб-квартире церкви напротив площади, обедая в пабе в полумиле от Собора. Чем ближе Кайт подходил к моменту, когда он снимет трубку и наберет номер Марты, тем ближе он осознавал, что всё ещё
Он тосковал по ней, считал, что слишком поспешно покинул Пенли и поступил глупо, возможно, даже трусливо, отправившись в Воронеж. Он нашёл телефонную будку на тихом углу жилого дома, опустил в щель две двадцатипенсовики и позвонил родителям Марты в Свисс-Коттедж.
Включился автоответчик. Кайт говорил в надежде, что кто-нибудь ответит.
«Марта, привет. Это я. Локи. Ты там?»
Он настолько погрузился в псевдоним Гэлвин, что чуть не назвался Питером. Он ждал, представляя гостиную Рейнов, место, где он проводил Рождество, ужинал с Мартой, отмечал семейные праздники. Где она? В Оксфорде с де Полем? Возможно, в Далвиче, ждёт вместе с Шерил возвращения домой заблудшего Лахлана. Кайт сказал матери, что идёт в российское посольство оформлять визу.
«Кажется, тебя там нет», — сказал он. «Я позвоню позже».
Он вернулся к собору, выкурил сигарету на территории церкви и направился в кабинет Стросона. Американец возился за столом, от него исходило нетерпение. Кайт взглянул на часы. Он опоздал на три минуты.
«Все в порядке?» — спросил он, закрывая за собой дверь.
«Много чего нужно сделать», — ответил Стросон, жестом приглашая Кайта сесть в кресло. На столе лежал недоеденный сэндвич и банка диетической колы. «Завтра в это же время ты будешь в самолёте». Он потянулся за документом. «Делайте заметки, если нужно. Вот что осталось».
Кайт достал из внутреннего кармана куртки блокнот и шариковую ручку. Он чувствовал себя начинающим репортёром, стенографирующим наспех подготовленную пресс-конференцию.
«Нам нужно установить сигнал, — начал Стросон, — когда вы будете готовы отправиться на дачу. Это может случиться уже в следующие выходные, но Юрий не захочет, чтобы его торопили. Он знает, что мы хотим его вызволить, но если вы ему не понравитесь, скорее всего, он останется».