И так всё и началось. За следующие два часа Кайт выучил имена своих учеников, оценил уровень их разговорного английского и пришёл к выводу, что обучать их будет относительно просто. Водитель грузовика, Дмитрий, оказался бывшим фабричным рабочим. Бабушка и дедушка – соответственно, пенсионером, лавочником и юристом. Кайт усомнился в их рассказах и задумался, не являются ли один из них, или оба, пережитками прошлого. «Тётя», которая становилась к нему всё дружелюбнее по мере продолжения занятия, призналась, что когда-то была скрипачкой в Санкт-Петербургской филармонии. Её звали Мария. Красивую, загадочную девушку в ковбойских сапогах звали Оксана Шарикова. Осенью она собиралась поступать на юридический факультет и хотела свободно говорить по-английски, чтобы повысить свои шансы на работу за границей. У неё был низкий, прокуренный голос, а взгляд, которым она смотрела на Кайт, вытеснял из его головы все мысли о Марте.
«Моя мечта — поехать в Америку», — сказала она классу, постукивая кончиком карандаша по щеке. «Нью-Йорк. Чикаго. Лос-Анджелес. Вот где я хочу жить».
Остаток дня пролетел незаметно. Кайт был удивлён тем, как легко он приспособился к преподаванию, и не беспокоился из-за того, что Аранов не пришёл.
Он был уверен, что появится следующим утром. После окончания занятий Даниил показал ему дорогу в местный магазин, где он закупился
кое-какие необходимые продукты для квартиры. На полках оказалось больше, чем он ожидал, глядя на новостные репортажи об очередях за продуктами в России: ему удалось купить пакет риса, банку помидоров, немного вяленых макарон и пачку варёной ветчины. Съев на ужин банку сардин и плавленый сыр с куском чёрного хлеба, Кайт выпил ещё водки и побродил по коридорам своего дома, ненадолго остановившись, чтобы поздороваться с супружеской парой на верхнем этаже, ни один из которых не говорил по-английски.
На следующий день он вернулся в «Диккенс», но Аранова снова не было видно. Он преподавал целый день, прежде чем отправиться в Воронеж на ужин. Рядом со школой открылась пиццерия, а в Петровском парке стоял киоск, где продавали пиво Heineken в пластиковых стаканчиках. Кайт решил пройтись пешком три мили до своей квартиры и к полуночи уснул.
В субботу всё было так же: Аранова не было. Кайт предположил, что тот либо заболел, либо уехал из города, но всё же был расстроен тем, что они до сих пор не связались. Остаток выходных он провёл, гуляя по влажным улицам Воронежа, так что к вечеру воскресенья более-менее освоился с планировкой города.
Прошла целая неделя, а Юрия так и не было видно. День за днём Кайт исправно ездил в «Диккенс», давал уроки и возвращался домой, спрашивая себя, когда же, чёрт возьми, учёный Строусона наконец покажется.
Бабушка и дедушка перестали ходить на его занятия; словно знали, что Аранов больше не в Воронеже, и зря тратили время, приезжая. Кайт прислушивался к насвистыванию темы из «Крёстного отца» , ожидая, что кто-нибудь из бокса 88 объяснит, что пошло не так, но ничего не услышал. Лишь однажды, стоя на трамвайной остановке с несколькими пакетами, набитыми консервами и грузинским вином, он услышал, как мужчина напевает какую-то мелодию, но это были всего лишь несколько бодрых тактов Чайковского, а не сигнал связи из Лондона.
Взглянув на список студентов института в кабинете Боковой, можно было понять, что Аранов всё ещё числится там, но Кайт не мог спросить о нём, не вызвав подозрений. Он предположил, что кто-то из группы – возможно, Лев или Дмитрий – знает о нём что-то в свете, и решил найти способ задать вопрос, который не показался бы странным или нетипичным.
Однако когда он спросил об отсутствовавших на занятиях студентах, упомянув по имени Аранова, а также еще одного человека, Мишу, который так и не появился, ни один из них не оказал особой помощи.
«Может быть, они были здесь раньше», — сказал Лев, куря с Кайтом у Института в изнуряюще жаркий день среды. «Может быть, сейчас их учит кто-то другой. Не знаю».
Дмитрий был немного более откровенен, упомянув, что видел Юрия в институте в мае, но слышал, что тот занят другими делами.
«возможности» и, возможно, не было времени посещать занятия.
«Он всё равно был немного сумасшедшим», — сказал он. Кайт хотел бы углубиться в эту тему, но не смог, опасаясь показаться чрезмерно увлечённым одним конкретным учеником. Лучше было бы сделать вид, будто ему безразличны особенности личности Юрия, и продолжать оставаться незаметным.
Чтобы скоротать время между уроками, Кайт бегал по лесу и плавал в пресноводном озере на окраине города. На часть денег, подаренных ему Ритой, он купил велосипед, что дало ему возможность свободно исследовать те части города, которые впоследствии могли стать местами встреч с Аранов. По вечерам он смотрел старые европейские артхаусные фильмы в кинотеатре или ходил в кафе «Анна» – тихий, уютный ресторан, где можно было неплохо поесть. Стросон посоветовал ему вести дневник, записывая впечатления Галвина от России, его чувства к родителям в Уокингеме, его ежедневные размышления о жизни в Воронеже.