Всё это было частью его прикрытия. После ужина он мог выпить виски в баре отеля «Брно», а его товарищи по выпивке создавали ощущение связи с миром за пределами Воронежа. Местные девушки в чулках и мини-юбках флиртовали с бизнесменами из Казахстана и Прибалтики. Выпив пару коктейлей – иногда всего через несколько минут – мужчины уходили в вестибюль с девушкой и направлялись к лифтам. Кайт никогда раньше не видел проституток и был ими очарован; ему было интересно, отличается ли то, что происходит наверху, от того, что происходит между обычными парами, когда они ложатся спать. Он мог лишь представить себе, что секс был фальшивым и удручающим, словно повтор того, что случилось с Гретхен. Девушки были примерно одного возраста с Оксаной, что только усиливало его желание. На занятиях она начала носить высокие каблуки и мини-юбки поразительной краткости, постоянно привлекая внимание Кайта, когда он склонял неправильные глаголы или пытался объяснить разницу между «there» (там),
«их» и «они». Только чувство профессионального долга удержало его от приглашения на свидание: если Бокова уволит его за совращение одной из его студенток, Стросон никогда его не простит.
Преподавание – это всё, что оставалось Кайту. Он строил свои уроки так, чтобы они превращались в прославление британских достижений – открытия ДНК и пенициллина, изобретения реактивного двигателя и телевидения. Он пытался объяснить правила крикета ошеломлённой аудитории русских, которых, казалось, интересовала только игра в теннис. Его попросили объяснить причину слёз Пола Гаскойна на чемпионате мира 1990 года и высказать своё мнение о разводе принца Чарльза и леди Дианы Спенсер. (Бокова нашла фотографию королевы и прикрепила её в классе, предположив, что Кайт – убеждённый монархист.) Каждый день он относил классные работы в кафе рядом со школой и добросовестно проверял контрольные по орфографии и грамматике, пройдя половину « Войны и мира» и гадая, когда – и когда – он вообще сможет поговорить с Мартой. Было увлекательно прочувствовать русскую жизнь на собственном опыте, жить совершенно новым для него образом, но без Аранова Кайт чувствовал себя так, будто бредет один по дремучему лесу, движется вперед впустую и не знает, выйдет ли он когда-нибудь на свет.
Через десять дней он начал подозревать, что Стросон его проверяет: возможно, не было никакого Аранова, никакого плана эвакуации. ЯЩИК 88 просто хотел узнать, как он справится с псевдонимом Гэлвин в течение долгих дней в чужом и далёком городе. Или, возможно, его использовали как приманку, чтобы выманить ФСК.
Слежка отвлекала от более важной операции в регионе. И всё же Кайт ни разу не чувствовал слежки; напротив, когда он обедал в столовых и ресторанах старого города или плавал в озере после работы, он делал это с ощущением абсолютной анонимности. Казалось, никто им не интересовался. Ни один незнакомец не подходил к нему на улице, никто не стучался в дверь его квартиры, желая завязать дружбу. Его ученики, отнюдь не информаторы ФСК, казались безупречно трудолюбивыми. Насколько мог судить Кайт, его квартиру не обыскивали, и за ним не следили, когда он выходил на пробежку или катался на велосипеде вдоль берега реки. Он был просто очередной случайной звездой на переполненном ночном небе – неясным, размытым, одиноким. Час за часом ему казалось, что его прежняя личность Лахлана Кайта от него отступает, и на смену ему приходит другой человек: одиночка по имени Питер Гэлвин, человек без друзей и цели, для которого каждый день был пугающе похож на предыдущий. Жизнь Кайта в России была как чистый холст. Без Аранова ему не было смысла там находиться. Он был не собой, он даже не был шпионом. Он вспомнил слова Билли Пила в Олфорде: «Характер — это то, как ты себя ведёшь, когда думаешь, что за тобой никто не наблюдает».
Не было ни завуча, ни соседа по квартире, ни Марты, которая могла бы за ним присматривать. Впервые во взрослой жизни Лаклан Кайт был совершенно свободен.
Как использовать эту свободу? Оксана всячески поощряла его пригласить её на свидание, но Кайт старался вести себя профессионально. Его самодисциплины хватило лишь до тех пор, пока Лев не пригласил его на субботний день рождения в пригороде Воронежа, где Оксана была одной из гостей. Она пришла с двумя пожилыми женщинами, обе русские, и, казалось, ничуть не удивилась, увидев Кайта на кухне. Он стоял над столом, уставленным жареным сыром, заливной рыбой и блинами с красной икрой комнатной температуры, раздумывая, что можно съесть.