«Ты сегодня плаваешь?»
Кайту этот вопрос показался неудачным, признаком того, что его собеседник сбился с пути. Было очевидно, что он плавал. Его волосы были всё ещё мокрыми, а на сумке виднелось влажное пятно от полотенца.
«Да, я только что оттуда». Он решил рискнуть и рассказать им то, что им уже известно. Утаивание информации об Аранове могло показаться подозрительным.
«Столкнулся с одним из своих учеников, мы хорошо поплавали».
Русский повернул голову набок и нахмурился. «Удобно, не правда ли?»
'Прошу прощения?'
«Вы встречаетесь там, где можете поговорить».
Сердце Кайта заколотилось в груди. «Не понимаю», — сказал он. Теперь он понял, почему Весселс спросил, плавал ли он.
«Какими делами вы занимались вместе?»
Прости меня?» — сказал себе Кайт. — «Удобно? Что ты имеешь в виду, какие у нас были дела вместе? Ты имеешь в виду меня и Юрия?»
Сделав шаг вперед, русский сказал: «Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Питер».
В животе Кайта сновали крысы. Он предпочёл не отвечать. Он пытался показать выражением лица, что не понимает, о чём его просят.
«У меня проблемы?» — наконец спросил он. — «Я не понимаю ваших вопросов».
Кто вы? Могу ли я увидеть удостоверение личности?
Русский рассмеялся. Он перешёл от угрозы к презрению с такой же лёгкостью, с какой переключает передачи в автомобиле.
«Кто я, неважно», — ответил он. «Важно, почему ты встречаешься с одним из своих учеников, если этот ученик не плавает». Кайт понял свою ошибку. За всё время наблюдения за ним Юрий Аранов ни разу не приближался к водоёму. Он вёл себя нетипично.
Они его прижали. «Так чем же ты занимался?»
Грудь Кайта сжалась от волнения, и он выбрал версию правды.
«Уроки», — сказал он. «Он хочет, чтобы я занимался с ним частным образом. Английский. Я учитель английского. Что ты имеешь в виду, говоря о плавании? С Юрием всё было в порядке. Мы доплыли до маленького острова». Кайт приказал себе думать об этих мужчинах как о русской мафии, подозревать, что Юрий должен им денег или ему что-то угрожает. Именно такой вывод сделал бы Гэлвин. «Кто вы, ребята?» — спросил он, отступая на шаг. «Что за история с Юрием? Почему он вас так интересует?»
«Спасибо, Питер». Выражение лица мужчины промелькнуло, словно змея, исчезающая в высокой траве. Он не попытался ответить на вопрос Кайта.
Вместо этого он закрыл блокнот и сел обратно в машину. «Думаю, мы будем часто видеться в будущем», — сказал он, высунувшись из окна. «Иностранец никогда не бывает один в Воронеже».
18
Кайт смотрел, как чёрная «Волга» исчезает за берёзовой рощей. За несколько минут всё в России изменилось для него.
Хотя его предупреждали о возможном внимании со стороны ФСК, внезапное появление этих двоих мужчин было одновременно и обескураживающим, и раздражающим. Кайт верил, что сможет незаметно вывезти Аранова из страны; теперь же ему предстояло столкнуться с совершенно иными трудностями. Он убеждал себя, что именно для этого его и учили: ФСК даёт ему бесценную возможность доказать Стросону свою ценность. И всё же ещё некоторое время после ухода этих людей Кайт чувствовал себя неуравновешенным и злым: эта встреча оставила у него чувство одиночества, которое легло пятном на его репутацию. Только вернувшись домой и выкурив сигарету на балконе, он начал чувствовать себя более-менее самим собой. Он знал, что делать.
Он знал, как себя вести. С этого момента правила будут московскими.
Кайт должен был предполагать, что за ним следили круглосуточно, семь дней в неделю. Если бы в его квартире ещё не было подслушивающих устройств, то теперь она была бы напичкана микрофонами. Каждое письмо и открытка, якобы отправленные из Лондона через ящик 88 друзьями и семьёй Гэлвина, вскрывались бы паром. Если бы он ехал на автобусе или трамвае, на каждом этапе пути впереди и позади него были бы группы слежки.
Когда он ехал на велосипеде на работу или шел гулять, пожилая женщина, продающая семечки на обочине дороги, молодая пара, целующаяся на скамейке, старики, играющие в шахматы в парке, — за любым из них могла вестись мобильная слежка.
Кайт поступил так, как вел бы себя Питер Гэлвин: он написал письмо своей матери в Уокингем, в котором рассказал, как его напугали двое мужчин, преследовавших его, когда он ехал на велосипеде обратно с озера.
Он не хотел, чтобы мама и папа беспокоились о нём – обычно он проводил время с удовольствием и получал огромное удовольствие от преподавания, – но он слышал, что местная полиция коррумпирована, и это его, конечно, немного напугало. Возможно, они хотели взятку. Может быть, это была русская мафия?