Рядом сидела Мария Магдалина, слушавшая Учителя с тем же безмерным благоговением, что и всегда. Ее спокойное, озаренное внутренним светом лицо, ее полное доверие каждому слову Иисуса, казались Иуде в тот момент верхом глупости и слепоты. Они все спят! – закипело в нем. – Не видят, что Он упускает исторический шанс! Не видят опасности! Не понимают, что своими речами о любви к врагам Он лишь развязывает руки нашим недругам! Его раздражение перерастало в глухую ненависть к этой "слепой" вере других учеников. Они не думали о завтрашнем дне, о политике, о стратегии. Они просто верили. И эта их вера казалась Иуде преступной безответственностью.
С этого вечера Иуда стал чаще отходить в сторону во время проповедей. Он стоял на краю толпы, спиной к Учителю, и наблюдал за людьми. Он видел восхищение, слезы благодарности, надежду в глазах калек и бедняков. Но он видел и другое:
Разочарование Сильных: Лица некоторых ревнителей Закона, фанатичных зелотов, затаившихся в толпе. Сначала – интерес, ожидание. Потом, когда Иисус уходил от прямых политических заявлений, говорил о внутреннем Царстве, о прощении – на этих лицах появлялось разочарование, скепсис, злость. Иуда ловил их взгляды, полные вопроса: "И это все? Где же меч? Где призыв к оружию?" Он чувствовал их разочарование как свое собственное. Они тоже ждут Воина, – думал он с горьким торжеством. – Их можно повести! Сила есть – видно же! Нужно лишь... подтолкнуть Учителя. Заставить Его проявить Свою мощь открыто, перед лицом врага. Создать такую ситуацию, где у Него не будет выбора: либо явить Себя миру как Царь-Победитель, либо... погибнуть. Тогда Он точно не сможет уклониться! Тогда Он покажет Свою истинную силу!
Мысль, поначалу смутная и пугающая, начала вызревать в его израненной душе, подогреваемая разочарованием, страхом за "дело" и странным, извращенным чувством: Я все еще верю в Его силу. Верю сильнее, чем они все! Поэтому я должен заставить Его использовать ее правильно! Он гнал эти мысли, как назойливых мух, но они возвращались, становясь навязчивее. Бездна между его собственными ожиданиями Мессии и учением Иисуса росла с каждым днем, а его близость к Источнику этой непонятной, "непрактичной" силы лишь делала эту бездну более мучительной, а его одиночество – более невыносимым. Он верил в Иисуса как в Мессию сильнее, чем кто-либо из Двенадцати, но его вера требовала действий, которых Учитель не совершал. И в этой фанатичной вере, не находящей выхода, зарождалось отчаяние, готовое на страшный шаг. Он не осознавал еще, что пытается не следовать за Мессией, а создать Его по своему образу и подобию – Мессию-Политика, Мессию-Революционера. Трещина в сосуде его веры превращалась в пропасть.
Глава Третья: Знаки Силы и Тени Отчаяния
Галилея встретила их волнами зелени, спускающимися к лазурному зеркалу Тивериадского озера. Воздух был напоен запахом воды, рыбы, цветущих полей. Но для Иуды мир потерял былую ясность. Он шел за Иисусом, его шаги отмеряли ритм внутренней борьбы. Вера, когда-то пламенная и определенная, теперь походила на озеро в предгрозье – поверхность еще отражала небо, но в глубинах клубились темные, неспокойные течения. Он видел силу – больше, чем когда-либо. Но каждое проявление этой силы все дальше уводило его Учителя от того образа Мессии-Освободителя, который Иуда выковал в своем сердце.
Чудо у озера потрясло всех до основания. Тысячи людей, влекомые слухами и надеждой, пришли послушать Учителя. Они расположились на зеленых склонах, лица, обращенные к Нему, как подсолнухи к солнцу. Шли часы. Солнце пекло немилосердно. Желудки урчали. Иуда, как обычно, был озабочен практической стороной. Он подошел к Иисусу, понизив голос, указывая на толпу:
– Равви, место здесь пустынное, и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и купили себе пищи.
Он рассчитывал на логичное решение. Разойтись, перегруппироваться. Но ответ Иисуса ошеломил его:
– Не нужно им идти; вы дайте им есть.
Иуда огляделся. Пять хлебов ячменных и две рыбины – вот все, что нашел мальчик, и то лишь благодаря стараниям Филиппа и Андрея. "Не нужно им идти? Дать им есть? Этим?" – мысль билась в его голове, как пойманная птица. "Это же физически невозможно!" Но Иисус уже велел рассадить народ группами на траве. Иуда, исполняя приказ с глухим непониманием, организовывал учеников, его ум отказывался верить в происходящее. Он видел, как Иисус взял скудную пищу, воззрел на небо, благословил, преломил… и начал раздавать. Петру, Иоанну, Андрею… и они несли корзины. Корзины не пустели. Хлеб и рыба множились в руках учеников, как живое чудо. Иуда сам взял корзину, ощутил ее вес – хлеб был теплым, пахнущим, настоящим. Он раздавал его людям, видел изумление, радость, слезы благодарности на лицах. Видел, как голодные ели досыта. Видел, как корзины наполнялись снова и снова. Его руки работали механически, но внутри бушевал ураган. "Вот она! Наконец-то! Сила, явленная во всей полноте! Не для одного калеки, не для бесноватого – для тысяч! Для армии!" Сердце его колотилось от восторга и предвкушения. "Теперь они поймут! Теперь Он не сможет отвернуться от их энтузиазма! Толпа готова!"