— Ладно, ладно! Я все понял. Господи, женщина…
— Так ты вернешь снимок в прежнее состояние? Извлечешь меня из небытия?
Она еще как-то умудрялась сохранять серьезный вид. Это было трудно.
Рамон выглядел таким виноватым, таким уязвимым, что всегда приводило Джастину в восторг. В прошлом она получала массу удовольствия, поддразнивая Рамона.
— Я вынесу этот вопрос на обсуждение, — с преувеличенной важностью ответил он.
— О, благодарю вас, сенатор. Вы можете рассчитывать на мой голос.
— Ты пришла специально, чтобы поиздеваться надо мной?
Веселье мгновенно исчезло с ее лица.
— Нет. Мне нужен серьезный совет.
— И ты пришла ко мне? Я польщен. Этот серьезный совет касается политики или личной жизни? Я знаю, что к экономике твоя проблема не имеет отношения. Помню, как Гор высказывался насчет моей идеологии. Как он меня тогда называл?
— «Плаксивый умеренный либерал, не имеющий понятия о том, как устроен реальный мир». Вот единственное, что я могу повторить в этом полном символов кабинете.
Рамон рассмеялся и поцеловал ее в щеку. Джастина очень встревожилась, почувствовав, как холодна его кожа, и заметив испарину на лбу.
— Ты можешь не беспокоиться, мне нужен совет из области политики, — сказала она, усаживаясь вместе с Рамоном на длинную скамью из тикового дерева, украшенную резными фигурками антилоп.
Ее желудок снова взбунтовался, и Джастина непроизвольно схватилась рукой за горло, не сдержав приступа дрожи.
— Ты в порядке? — спросил Рамон и нахмурился, искренне переживая за нее.
— Я в лучшей форме, чем ты.
Она через силу улыбнулась, но в следующий момент ее рука метнулась ко рту.
Рамон окинул Джастину пристальным взглядом и даже немного наклонился, словно не веря своим глазам.
— Господь милосердный, да ты беременна!
— Да.
— Я… это… Поздравляю.
— Спасибо, Рамми.
У нее на глаза навернулись слезы. Проклятые гормоны!
— Ты беременна по-настоящему. Он, вероятно, особенный человек. Ты не сделала этого даже для меня. Наш ребенок вырос в резервуаре-утробе.
Она ничего не могла с собой сделать, и по лицу потекли слезы.
— Он мертв, — всхлипнула Джастина. — Безвозвратно мертв, Рамми. И виновата в этом я.
— Мертв? — Его руки обняли ее за плечи, привлекая ближе, совсем как раньше, так что ее щека удобно прижалась к его шее. — Ты говоришь о том парне из «ЛА-Галактик»? — спросил Рамон.
— Да.
— И таким образом ты решила себя наказать.
— Нет. Это наш ребенок, и я хочу, чтобы он находился в безопасности. Только так я могу быть уверена.
— Я тебя прекрасно знаю, — ласково произнес Рамон. — Это покаяние, которое ты сама на себя наложила.
— Может, и так, не знаю.
— Видимо, тот человек был выдающейся личностью.
— Был. А я была такой глупой, что позволила себе влюбиться. — Она немного отстранилась и вытерла глаза руками. — А теперь все так запуталось…
— Этот молодой человек верил в свое дело. Таким, как он, завидуют все, кто старше ста лет. Мы можем получать свежие здоровые тела после омоложения, но цельность и энергия юности остаются лишь в памяти.
— Ты не понимаешь. Он был убит Звездным Странником.
Рамон заметно напрягся и пристально взглянул Джастине в лицо.
— Ты же не можешь в это верить.
— Я верю. Потому и пришла сюда. Некоторые из нас убеждены, что он действительно существует, что Хранители правы.
— О нет, Джастина. Ты не должна так поступать. Это реакция на утрату, как и твоя беременность. Ты хочешь верить в то, во что верил твой возлюбленный.
— Рамми, дело не только во мне. Уже многие придерживаются того же мнения, и мы готовимся объединиться против могущественного врага.
— Тебе надо обсудить все с отцом. Он быстро разберется в подобной чепухе. Это он умеет.
— Гор поверил раньше, чем я.
— Гор в это верит?
— Да.
— Боже милостивый! Так ты об этом хотела со мной посоветоваться?
— Да. А именно о том, как довести до сената сведения о предательстве человеческой расы некоторыми из ее представителей.
Рамон откинулся назад, на его лице появилась довольная улыбка.
— Осторожно. Очень и очень осторожно. Значит, вот в чем причина шума вокруг Паулы Мио? И противостояния между тобой и Халгартами?
— Да.
— Понимаю. А ты не могла бы поделиться со мной доказательствами?