— Джастина…
— Рамми! Рамми, что случилось?
— О черт, как больно!..
— Что болит? Он выстрелил в тебя?
— Выстрелил? Нет, это что-то у меня в груди. Я упал и ударился головой. Я вижу кровь.
— У тебя в груди?
— Да. Митчан старается напоить меня водой. Идиот.
— Позволь ему тебе помочь.
— Если только он не сунется ко мне с пластинами дефибриллятора. На это я не согласен.
Джастина стремглав бросилась обратно, расталкивая наводнивших коридор людей. Она успела преодолеть только полпути, когда из грузового лифта выбежали трое медиков неотложной помощи и громкими криками потребовали освободить дорогу. Следом за ними катилась автоматизированная коляска, а за ней — два санбота.
— Рамми, неотложка уже здесь, они сейчас будут у тебя.
— А, хорошо. Наконец-то получу нормальное лечение.
— Как же ты позволил болезни зайти так далеко? Я же тебе говорила, я предупреждала, что надо соблюдать диеты. Почему ты не послушал?
— Бла-бла-бла. Все не так уж плохо. Зато я не забыл утром обновить вставку памяти.
Врачи распахнули дверь офиса Рамона. Джастина бросилась за ними через приемную, где напуганные помощники замерли на своих местах, не сводя глаз с кабинета.
Рамон лежал на полу перед тиковой скамьей, на которой они только что сидели вдвоем. Падая, он ударился о резной подлокотник, и кровь из глубокой ссадины под глазом уже успела пропитать ковер. Митчан, главный помощник Рамона, стоял на коленях рядом с ним со слезами на глазах. Чуть поодаль валялся опрокинутый стакан, пролитая вода смешалась с кровью.
Один из медиков решительно отодвинул Митчана, затем расстегнул одежду на груди Рамона. Остальные начали ловко прикладывать к телу пластиковые модули. Модуляторы санботов тотчас прижали к телу Рамона сразу несколько инъекторов.
Джастина, остановившись позади коляски, изо всех сил старалась придать своему лицу спокойное выражение. Она видела, как трудно Рамону дышать: каждый раз, когда грудь слабым толчком поднималась, он невольно морщился. По щеке поползла пенистая струйка слюны.
Затем их взгляды встретились.
— Тонья Галл займет мое место во главе Африканской группы, — со свистом прошептал он.
— Сенатор, вам нельзя разговаривать, — сказал врач.
Медики закрыли лицо Рамона кислородной маской, но он сумел ее отодвинуть.
— Присматривай за ней, — сказал он, пристально глядя на Джастину.
Врач решительно надвинул кислородную маску.
— Сенатор, у вас второй сердечный приступ.
— Второй! — вырвалось у Джастины.
Она здорово разозлилась, но и испугалась не меньше.
Рамон с грустью взглянул на нее поверх маски.
— Мы намерены ввести вам успокоительное, сенатор, — продолжил врач. — На этот раз вам крайне необходима процедура омоложения. Ваше сердце больше не выдержит, и в прошлый раз доктор вас об этом предупреждал.
В виртуальном поле зрения Джастины появился текст:
ГАЛЛ ВАМ НЕ СОЮЗНИК. ОНА СТРЕМИТСЯ К ПРЕЗИДЕНТСТВУ И НЕ СТАНЕТ ЗАТЕВАТЬ РАСПРИ. НЕ НА ЭТОМ УРОВНЕ.
— Я поняла, — тихо ответила Джастина.
ПРОСТИ МЕНЯ, Я БЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОМОГ ТЕБЕ, ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ. ОБРАТИСЬ К КРИСПИНУ, НО БУДЬ ОСТОРОЖНА, ЭТО СТАРЫЙ ХИТРЫЙ КАБАН.
— Да, Рамми, я так и сделаю.
Один из санботов ввел иглу в сонную артерию Рамона. Тот быстро замигал.
ПРИХОДИ МЕНЯ НАВЕСТИТЬ, КОГДА Я СНОВА СТАНУ МОЛОДЫМ.
— Я буду навещать тебя каждый день, обещаю.
Рамон рассеянным взглядом обвел свой кабинет и закрыл глаза.
ДО ВСТРЕЧИ ЧЕРЕЗ ВОСЕМНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ.
Ему потребовалось полтора дня, чтобы проникнуть в сеть огромного жилого массива на Парк-авеню. Самостоятельно сделать это он ни за что бы не смог, так что пришлось прибегнуть к помощи нескольких сообщников, лучше разбирающихся в манипуляциях с электронными системами, установленными людьми. Богачи очень серьезно относились к своей безопасности и для охраны жилищ пользовались самыми передовыми и изощренными устройствами.
После ввода фальшивых данных он подъехал к дому на такси. Под изогнутым козырьком широкого входа стояли два швейцара в традиционной форме: белых перчатках и ливреях с бронзовыми пуговицами и эполетами. Оба молча отсалютовали, и он беспрепятственно прошел сквозь вращающуюся дверь в просторный, отделанный мрамором вестибюль. Строгий на вид консьерж за полукруглой стойкой был не настолько приветливым, как швейцары. Пришлось назвать свое нынешнее имя и имя того, к кому гость якобы направлялся. Консьерж, проверив информацию по ежедневно обновляемому списку, все же позволил себе улыбнуться и проводил гостя к одному из лифтов.