— Ну, разве что в экстремальной версии. Мне интересно, понимают ли это праймы, хотя бы на уровне инстинкта. Они ведь стремились трансформировать жизнь на Элане. Помнишь записи, присланные Мортоном, где упоминалось о биокомплексе на окраине Рэндтауна?
— Значит, те, кто создавал барьер, догадывались об этом?
— Наверняка. Забор от кроликов в масштабе звезд, как тот, что построили в Австралии, когда началась массовая иммиграция. А потом явились мы со своими болторезами. Проклятье, как мы глупы! Может, эволюция таким образом заявляет о том, что мы устарели.
Марк встал на скользкий выступ и начал выбираться.
— Мы не глупые, мы принципиальные. И я горжусь этим, горжусь своей расой.
— Надеюсь, что ты прав, малыш. — Лиз вышла на берег и поспешно завернулась в большое полотенце. — Эй, вы, двое, еще пять минут, — крикнула она детям.
Те вместе с Пандой плескались в нескольких метрах от берега. Барри в ответ помахал рукой.
— Вот, возьми.
Марк сорвал крышки с пары банок горячего шоколада и протянул одну жене, как только пошел пар.
— Спасибо.
Лиз наградила его легким поцелуем.
— Знаешь, меня переводят.
— Куда переводят?
— На другую часть проекта.
Марк посмотрел вверх. Над горизонтом парил один из космоцветков. Один вид гигажителей до сих пор вызывал у Марка легкую дрожь. Трудно было себе представить, что есть раса, творящая подобное просто ради забавы. Эта мысль вызывала у него прилив воодушевления. Он видел в гигажителях своего рода вызов новой человеческой цивилизации, достойную цель вместо крысиной гонки за прибылью, которой подчинялась жизнь Содружества.
— Что ты имеешь в виду?
В голосе Лиз зазвенела сталь.
— Династия занимается не только постройкой ковчегов. Флотилия, отправляющаяся в неизвестность… нуждается в защите, Лиз.
— О господи! — Лиз презрительно сплюнула. — Я могла бы и догадаться. Они строят боевые корабли.
— Да, это фрегаты. Новейшая модель, меньше и быстрее, чем корабли класса «Москва». Система двигателей тоже чем-то отличается, только я не знаю чем. И никто не желает говорить об их вооружении.
— Это понятно. И что же ты им сказал?
Марк сделал большой глоток шоколада и попытался привести свои мысли в порядок. Он всегда ненавидел споры, хотя бы потому, что Лиз вела их намного искуснее, чем он сам.
— Я не вправе выбирать место назначения. Нам обоим было это известно с самого начала.
— Хорошо, — вздохнула она. — Мне просто не нравится, что тебе придется работать над оружием.
— Ничего подобного. Они намерены запустить сборочную систему. Там используется другой метод, не такой, как на ковчегах, состоящих из готовых модулей. Сборочные боксы для фрегатов напрямую связаны с доками на станции. Отдельные компоненты поступают сразу на линию сборки.
— Тоже мне новейшая технология!
— Лиз, — с осуждением заговорил Марк, — идет война. Из того, что я слышал, получается, что мы можем и проиграть. В самом деле проиграть войну.
Она опустилась на большой валун и растерянно уставилась на банку в руке.
— Я понимаю. Прости, я вела себя, как настоящая ведьма. Просто… просто я чувствую себя такой беспомощной…
— Эй! — Он подошел ближе и обнял ее за плечи. — Это я всегда ищу в тебе опору и поддержку, таковы условия сделки.
Она слабо улыбнулась и сжала его руку.
— Между нами не было никакой сделки, малыш.
— Так ты не станешь переживать?
— Нет, надеюсь, что нет.
— Спасибо. Это для меня важнее всего, ты же знаешь.
Лиз теснее прижалась к нему.
— Я так рада, что встретила тебя. Сейчас я уже не хочу никого другого.
— Ладно, это я без тебя ничего бы не добился. — Он показал на детей. — И их бы у меня тоже не было. Но фрегаты — последняя точка. Мы все время бежим, с самого Элана. Хватит. Больше никаких сюрпризов.
— Я очень надеюсь на это, малыш. Правда, надеюсь.
Водяные струи душа били с такой скоростью, что почти причиняли боль. Меллани даже не приходилось поворачиваться, вода летела на нее со всех сторон, окатывая с головы до ступней. Потом система добавила в воду ароматизированный гель, и по телу поползли клочья пены. Более прохладные струи смыли гель и придали заряд бодрости после расслабляющего тепла. Затем вода отключилась, и в просторной, отделанной мрамором кабине поднялся горячий ветер, который принялся сушить кожу и раздувать волосы.
Меллани завернулась в огромное бордовое полотенце и снова ушла в спальню служебного номера. Микеланджело лежал в постели и лениво наблюдал, как она одевается.