Общую картину разгрома дополняли несколько тел.
— Силы ада! — воскликнула Паула.
— Простите, — отозвался Уоррен. — Нам пришлось их уничтожить.
— Все в порядке. Где трупы? Необходимо провести идентификацию ДНК.
— Сюда.
Он перебрался через груду обломков и повел Паулу вокруг центральной опоры башни. Несколько офицеров в броне еще откапывали из-под завалов уцелевших людей.
— Мы считаем, что это именно те два тела.
Паула под шлемом недовольно поморщилась. Два указанных трупа сильно обгорели, а потом на них упали стальные брусья и куски бетона. В довершение ко всему обезображенные останки оказались залиты грязной водой. Кое-где еще сохранились обрывки ткани, и Паула узнала темно-синие брюки, бывшие на Бернадетт сегодня днем. Части ее тела, где проходили полосы основы силовой защиты, остались неповрежденными, а на руках имелись рваные раны, оставленные взрывами внедренных в плоть мощных аккумуляторов боевой системы.
Паула вытащила портативный анализатор ДНК и дотронулась пробником до уцелевшего фрагмента кожи.
— Это Бернадетт, — сказала она, изучив появившиеся в виртуальном поле зрения результаты анализа.
Второй труп оказался заметно больше. Возможно, он принадлежал мужчине. Паула занялась его осмотром. Все повреждения были нанесены извне, значит, силовое защитное поле вокруг него отсутствовало. Наружный слой кожи настолько обгорел, что определить ДНК по нему не представлялось возможным. Пауле, стиснув зубы, пришлось проткнуть труп щупом анализатора до внутренних органов.
— На нем не заметно следов нейронной модификации, — сказала она.
Затем Паула заметила, что обрывки одежды соответствовали форме персонала клиники. И полученная ДНК не числилась в базе службы безопасности сената. Она приказала эл-дворецкому подключиться к базам полиции и муниципалитета Тридельты.
— Вы уверены, что это второй? — спросила она.
— Не совсем, — признался Уоррен. — Просто здесь наблюдалось самое мощное сопротивление.
— Но вы наверняка знаете, что стреляли двое?
— Да, это установлено точно.
— Джон, ты изучил свой объект?
«Да. Странная картина: ДНК разных фрагментов тела отличаются, но часть проб соответствует личности Далтра».
— Спасибо. Мэттью, как у тебя дела?
«Получили два трупа. Одна личность установлена, это Помански. Второе тело пытаемся опознать, но от него мало что осталось».
Паула уставилась на неопознанный труп.
— Бернадетт поддерживала контакт с четырьмя агентами. Кто же это такой?
Она начала было поворачиваться, но вдруг остановилась. В пяти метрах от нее, в центральной колонне башни, виднелась широкая пробоина. Два летающих сенсора сорвались со своих гнезд на броне Паулы и устремились в темный проем.
— Проклятье, это же шахта лифта.
Осмотр показал, что шахта тянется на шестьдесят этажей вверх и все выходящие из нее двери заперты. Зато внизу, на уровне двадцатого этажа, трубу перегораживала кабина лифта с пробитой крышей. Летающие сенсоры проскочили внутрь и обнаружили примерно такую же дыру в днище. Дальше шахта уходила вниз до самых подвалов башни «Гринфорд».
— Всем внимание. Обнаружен побег. Минимум семь минут назад. Ренне, усиль наблюдение за периметром.
Поручение организовать охрану периметра привело Ренне в ярость. После того что произошло в парижском отделении, ей больше всего хотелось влезть в защитную броню и кого-нибудь прибить. Но в обязанности Ренне входила не только постройка ограждений и сотрудничество с местной полицией. Эвакуируемых людей необходимо было обследовать и установить личность каждого.
В этой клинике проводились операции нейронной модификации и внедрения боевых систем, потому вполне вероятно, что многие пациенты — преступники. Паула не раз повторяла, как важно перекрыть им все выходы, а возможность снова работать с боссом заставила бы Ренне смириться и с большими неприятностями. Одного она не могла понять: было ли задание охранять периметр следствием недавних подозрений Паулы. Тот факт, что она оказалась в списке подозреваемых, вызвал у Ренне настоящий шок. Но она признавала, что, с точки зрения босса, это было вполне логично. Она сама до сих пор не могла оправиться после известия о предательстве Тарло, которого знала почти пятнадцать лет.
Временные камеры для задержанных, устроенные в подвале здания, начали заполняться обитателями Шафрановой клиники. Боевые действия закончились, и на площадь больше не сыпались обломки, хотя вода, вытекая из разбитых окон, еще струилась по фасаду башни «Гринфорд».