Почему она не ушла, не убежала, не закончила все эти пытки, ведь её не сдерживала клетка?
Чем он её держит?
- Это твоя Мира? – уточняет Илья, с потемневшими от злости глазами разглядывая предоставленные нам фото.
- Теперь ты понимаешь, что я видел и чувствовал? Могут быть лживыми слова, но не глаза… - отвечаю.
Илья кивает, выпрямляясь в полный рост.
- Найдем у*бка и накажем за всё! И Миру твою вытянем, - уверенно говорит Илья, меняясь в лице.
Глава 11
Мира
Прошло уже трое суток, с того рокового дня, когда я спасла Иуду. И то, что Громов и Горецкий до сих пор искали его, давало мне надежду, что он всё же уехал куда-то далеко, и ему удалось скрыться.
Тем временем, мой муж ходил злой словно демон, часто бросался на меня и угрожал. И я не сопротивлялась ему, сносила всё. Потому что знала, что любое мое действие или даже взгляд в такие моменты, сделают только хуже.
После его последнего наказания я и так едва держалась на ногах и могла ходить. Утром я принимала душ… Впервые за три дня. До этого я не могла помыться, потому что болела каждая клеточка на теле. И в это же утро, я впервые смогла посмотреть на себя в зеркало… И то что я увидела, это было ужасно… Широкие полосы от кожаного, крепкого ремня Виктора, покрывали мои руки, бедра, спину, ребра. Он знал, где бить, чтобы было больно и одновременно не видно. Он всегда наносил удары, на те участки кожи, которые можно было спрятать под одеждой. И я прятала, чтобы не сделать хуже.
И сегодня мне как раз пришлось подумать об этом…
Все эти три дня ко мне звонила Аня и просила встретиться. Но я отказывалась из-за своего состояния здоровья. Подруга догадывалась о том, что Виктор наказал меня, поэтому настаивала.
Всё дошло до того, что Аня позвонила к Виктору и попросила у него встречи со мной, и тогда уже Громов приказал мне пойти на встречу с подругой. Но не потому, что пережевал за чувства Ани, а потому что его беспокоила его репутация. Он боялся, что могут пойти слухи.
И вот, он буквально заставил меня покинуть кровать и пойти на эту встречу.
Я помылась, привела себя в порядок и оделась. На этот раз на мне было черное платье длиной в пол, которое обтягивало мою стройную фигуру. У этого платья так же имелись длинные рукава и очень скромное декольте, которое открывало только ключицы. Ниже было нельзя. Буквально сантиметр за вырез этого декольте и можно было увидеть первый след от ремня, который сегодня уже превратился в черную полосу.
Я как раз стояла возле зеркала, и наматывала на шею шарфик, чтобы скрыть следы от пальцев Громова, когда он вошел в мою комнату и с презрением окинул моё закрытое одеяние.
- Сама виновата… Не можешь хоть раз не напортачить. В следующий раз выкинешь нечто подобное, с тобой произойдет несчастный случай и я стану вдовцом, - предупредил, прямым текстом говоря, что прикончит меня. Я слушала его с неким безразличием. Пускай делает что хочет. Мне уже всё равно. Лишь бы избавиться от этого плена и боли… Но, Громов знал что его слова о смерти меня не заденут, поэтому воспользовался другой тактикой, чтобы ранить сильнее… Чтобы ранить и снова вернуть ко мне желание бороться. Ведь иногда я просто забываю, что терплю всё это не ради себя. – А когда тебя не станет, я подожду несколько месяцев и на твое место возьму другую девушку… Более сговорчивую и покладистую. Ту, которая уже приучена к моим правилам и законам. И это будет твоя сестра, - вдруг добавляет, и я замираю, переведя взгляд на Громова. – Ноэль скоро восемнадцать… Пару месяцев осталось к её совершеннолетию… Твоя сестра выросла безумно красивой, - вдруг говорит, как-то гадко улыбаясь, и я резко поворачиваюсь к нему, взглянув на него убийственным взглядом.
- Не смей… Ты, ублюдок… Не смей трогать Ноэль! – кричу, делая шаг в сторону Громова, теряю страх, ведь когда дело касается моей сестры, мне словно напрочь выбивает ведь здравый смысл.
Громов тут же шагает мне навстречу, бьет ладонью по лицу, и прежде чем я падаю на пол от силы его удара, он резко ловит меня своими руками и до боли сжимает. И в этот момент я разом чувствую на себе все ушибы от его ремня.
- Вот так, девочка… Злись! Выходи из себя… Мне нужна живая жена, а не пустая оболочка! И все те удары, ты заслужила, поэтому не стоит обижаться. Просто. Знай. Своё. Место! – повторяет и отпускает меня. – Не будет тебя, будет твоя сестра. Молодая. Чистая. Невинная. В таком возрасте легче слепить нужную куклу, нежели перевоспитывать тебя… Поэтому, думай, прежде чем что-то делаешь…, - добавляет и уходит прочь.