— Рис…
— Суши, мясо, гамбургер?
— Креветки.
Я смеюсь, и он тоже.
— Стейк? — спрашиваю, улыбаясь.
— П*здееееец…улыбайся еще…Да, непрожаренный, с кровью.
Кружит быстрее, и я забываю, что хромаю. На нас летят листья.
— Скорпионс? Квин?
— Даааааааа!
— Металлика?
— Да. психолог, даааа! Ты?
— Дааааа!
— Блюз?
— Да! Джаз?
— Нет!
— Нееет…
Резко хватает за талию и, приподнимая, впечатывает в дерево. Улыбается. Боже. Надо запретить таким, как он, улыбаться. Это незаконно. Сколько девчонок порезали из-за него вены? Мне страшно…стать одной из них. И мне страшно никогда ею не стать.
Смотрит и испепеляет так, что я превращаюсь в тонкий пепел, летящий по осеннему ветру. Смотрит на мое лицо, на мои губы, на мою шею, ниже, по ключицам, по груди, и мое дыхание рвет, как листву с деревьев. Снова мне в глаза своими убийственными глазами.
— Я скучал…по твоим губам, психолог.
Судорожно сглатываю, потому что горло дерет от внезапной сухости, и я невольно смотрю на его губы. Боже… я тоже по ним скучала.
Какой же горячий воздух. Разве не должно быть холодно…разве сейчас не ноябрь?
— Жалела? Честно!
И я не могу врать…качаю головой, не могу оторвать взгляд от его рта. Я сейчас, наверное, умру, потому что мне тяжело дышать.
— Убил бы, если бы пожалела.
Говорит на полном серьезе и убирает невидимые волосинки с моего лица. Ведет пальцами по моему лбу, по щеке, по скуле, губам, подбородку.
— Идеальная.
Наверное, он лжет…но я хочу продолжать слышать эту ложь, хочу продолжать сходить с ума от этой лжи.
Сука…она в этой гребаной кофте-скафандре выглядит сексуальней, чем самая развратная б*ядь в нижнем белье. Потому что…Черт! Я не знаю почему. Наверное, потому что мне слегка видно ее плечо, слегка колыхается грудь под тонкой шерстяной тканью, угадывается рисунок соска. Только угадывается, а мне уже яйца свело. Я бы увидел ее соски и обкончался. Мне хочется их видеть. Хочется снять с нее всю одежду и рассматривать. Хочется видеть каждый сантиметр ее тела. Я хочу знать, насколько маленькие ее большие нижние губы и насколько розовые малые, какой на вкус ее клитор, когда я проведу по нему кончиком языка. Как она кричит, когда кончает. Как будет кричать для меня, когда я буду высасывать из нее оргазмы. Б*яяяядь. Я сейчас кончу только от мыслей об этом.
Я долбаный извращенец. Меня прет ее юбка, ее кофта, ее кожаная куртка. Меня реально ведет. Я в каком-то наркотическом кайфе.
Завис, когда смотрел на ее лицо, завис, когда она смеялась, и эти ямочки на ее щеках. Они же сам секс. А ведь я не просто возбужден. Это что-то еще. Это нечто…нечто мощное, необъяснимое, нечто пугающее, темное и глубокое. Я еще такого не испытывал. СТОПЭ, ИУДА! Это объект. Это клиентка…даже если она тебе не платила. Ты б*ядь в штанах. Твое задание — сунуть в нее свой член и как можно быстрее. Маман ждет ответов…Их пока нет, а время идет. Я должен был ее трахнуть еще позавчера. Но здесь так нельзя.
«— Когда, Иуда, мать твою? Что ты там тянешь?
— Она не такая! Это тебе не сука, голодная до секса! Это девочка!
— Девочка? Ясно, что не мальчик! А это — твоя работа, и ты должен был придумать, как ее отыметь. Мне надо учить тебя? Подсыпь ей что-то и всади по самые гланды.
— Надо осторожно, если спугну, не выйдет вообще ничего. Тут надо подход, расположить, разогреть. Не потекут мозги — не потечет нигде.
— Мне взять кого-то другого? Не справляешься? Мозги потекут у меня скоро! От вопросов заказчика!
Иди на х*й! Сука! От мысли, что кто-то будет смотреть вот так на девочку-осень, меня начинает шатать и слепить от злости. Б*ядь…пусть только попробует кого-то к ней подсунуть, оторву яйца вместе с хером.
— Справлюсь. Не дави. Будет красиво, но не быстро.
— Заказчик просил иного.
— Заказчик пойдет на хер. Заказ будет выполнен в лучшем виде, но тут нет кроликов и насильников. Он хотел, чтоб она влюбилась, чтоб отвлеклась. Мне, б*ядь, кажется, что твой заказчик хочет, чтоб она вскрылась!
— У тебя мало времени! Давай! Работай! И помни правило — кого еб*м за деньги, еб*м только членом. Сердце выкинь на помойку. У таких б*ядей, как ты, нет сердца и быть не должно. Все. Время поджимает.
— Сколько?
— Дам неделю…и все! Хватит с головой! Иначе можешь потом совать свой член в старух у Мэри в доме престарелых. У меня твоя карьера окончится!»
И вот смотрю на это лицо и… и понимаю, что она и «всунуть по самые гланды», сука… это несовместимо. У меня к ней не только похоть. Есть что-то еще. Что-то тягучее, что-то очень сладкое…оно обволакивает мне…да, то, что я должен был выкинуть на помойку.