Он замахнулся, а у меня сильно схватило между ребрами, от боли свело все тело, потемнело перед глазами, и я начала медленно падать на него.
— О боже! Диана! Что с тобой, дочка!?
Голос матери сквозь вату, боль адская, и я не могу даже пошевелиться, и воспоминания, что когда-то такая боль уже была.
«Ты обещал написать…»
«Ты где?»
«Что-то случилось?»
«Дима, ответь? Я же переживаю»
А я пьяный в хлам. Я просто никакой.
Я читал каждое ее сообщение. Я упивался ими и ненавидел их. Я трогал их пальцами, я плакал над ними, как ребенок. Я так хотел бежать к ней, обнять мою девочку. Хотел заорать, что люблю ее, и не мог.
В ту ночь я стоял на крыше многоэтажного здания. На самом краю. Пьяный настолько, что, наверное, какое-то чудо держало меня на ногах. Я хочу прыгнуть и закончить свою никчемную жизнь, но не могу. Наверное, я слишком для этого труслив.
Моя квартира под самой крышей, в моей постели какая-то девка. Она голая и ждет, когда я вернусь. Она мне не платила, я где-то ее подцепил. И плачу в этот раз я, потому что она хромает на одну ногу и у нее светлые волосы.
Эти месяцы прошли для меня как в тумане, как в каком-то проклятом кошмарном сне. Накачанный бухлом самой разной марки, обкуренный в хлам я таскался по барам и клубам. Я цеплял баб, я пел караоке, я даже написал стихи и сжег их в пепельнице. И я снова и снова думал о том, что сказала мне мать…думал о том, что мое счастье превратилось…пыф…даже не в песок, а в воздух. А ведь я впервые в своей жизни был на седьмом небе от счастья, я впервые считал себя самым обычным человеком, которого могут любить, с которым хотят…даже в луже, даже на полянке в парке.
К дому подъехали две машины, из них выскочили какие-то парни. Они посмотрели вверх, и я махнул им рукой. Потому что узнал мужика в пальто, который поднял голову с развевающимися седыми волосами и посмотрел прямо на меня. Кажется, это мой папочка! Ахахаха! Какая мерзкая комедия. Ну что, папа, пообщаемся?
— Эй! Вы ко мне?
Люди Свободина скрутили меня прямо на крыше, его ребята считали мне ребра ногами и ломали нос и пальцы. Сам Свободин подошел ко мне, наклонился, схватив меня, харкающего кровью и ничего не видящего из-под заплывших век, за шиворот.
— Еще раз, подонок, увижу возле моей дочери — кожу сниму лоскутками! Кости наживую из тебя вытаскивать буду! Чтоб не смел даже дышать в ее сторону, ничтожество!
— Да пошел ты на хер, урод!
Плюнул в него кровью и получил оглушительный удар по голове.
В себя пришел в больнице. Рядом Колян Осадчий с пакетом мандаринок и Кукловод. Самодурка маман уволила меня, на хрен. Колян что-то говорил о новой работе, которую нашел для меня, а я смотрел в окно и думал о том, что за эти две недели, что я тут валяюсь, она ни разу не пришла и не позвонила. Нет, понимаю, что нагадил, что сделал все, чтобы не пришла, что перевернул ее мир и свой мир, понимаю, что мне вообще ее видеть не нужно. Все, на хрен, понимаю…И не понимаю. Видеть хочу до ломоты в костях. Какой-то задней мыслью совершенного извращенца думается, что по фиг на все. Я ведь увезу ее далеко, мог увезти, и никто не узнал бы, что мы… а потом накатывает волной до такой степени, что трясти начинает. Гребаный инцестник-извращуга. Какого хрена ты вообще об этом думаешь? Головой об стену убейся, долбоящер! Оставь ее. Ей вообще не нужно знать про эту грязь. Пусть в чистоте своей будет, пусть просто считает меня подонком, а не…Господи! Я даже думать об этом не могу.
А с утра, когда все тело ныть начинает, снова думаю…почему не приходит. Вначале утешал себя, что у нее нет моего нового номера, и она не знает, где я теперь живу. Потом сам же на себя психовал. Было б желание, узнала бы. Папа игрушку забрал и новую подарит. Кажется, они ее там замуж отдавать собрались. Может, вот как раз все и сладится. Выйдет за какого-то туманного лоха. Поженятся. Детей, мать их, нарожают. От одной мысли об этом хочется выть волком и ломать себе кости. Потому что и хер с того, что я узнал. В голове ничего не изменилось, и никакой братской любви не возникло.
— Ты слышишь, Иуда, или тебе и по ушам надавали?
— Голова гудит.
— Тебя в один клуб устроил Колян. Стишки свои читать будешь, на гитаре брынчать. Потом, может, Маман угомонится. Пока что она тебе весь кислород перекрыла. За последнюю клиентку. Подружку ее давнюю. Лично Маман обидел. Какого хрена тебя так сорвало, а? Все, короче. Карьера в жопе. Никто не возьмет. Даже Серега Будецкий в свой гадюшник. Она на него ментов натравила и сказала, что, если тебе перебьет у нее закроет на фиг все его заведения. Так что пока только на дно залечь…Может, прозвонишь по своим старым каким-то. Контакты есть?