Если бы я мог и знал, что она меня услышит, а прийти и снова потребовать избавиться от малыша я не мог. У меня бы язык не повернулся. Я бы просто не произнес эти слова вслух. Черт, да я бы лучше откусил этот сраный язык на хрен.
— Эта неравная борьба. И я ничего обещать не могу. Только выжидать. Будьте готовы ко всему!
Я шел по улице, наступая на лужи, и ревел. Не мог сдержаться. И пусть кто угодно сотрясает воздух, что мужчины не плачут. Хорошо. Значит, я не мужчина. Потому что меня разрывало на части такой адской болью, что казалось, я ее просто не выдержу. Иду мимо витрин магазинов и не знаю, куда иду и какой в этом смысл… Остановился напротив книжной лавки, закурил, глядя на витрины и на свое отражение. Плачущий клоун, Казанова, потерпевший полное фиаско, неудачник. Я никогда не верил в счастье… а когда поверил, оно начало просачиваться сквозь мои пальцы. И будто не было его счастья этого. Сколько я его чувствовал? Минуты, часы? Несколько дней за всю свою жизнь.
Затуманенный взгляд просочился сквозь стекло. На полках сказки стоят, гирлянды развешаны, елка мерцает. Кто-то еще верит в чудо… а мое умирает там в больнице, и я ни черта не могу сделать. Взгляд зацепился за книгу с обложкой с деревом, на котором висит один единственный лист. Автор О’Генри… И я когда-то этот рассказ читал…
Словно ударом под дых…Я выкинул сигарету и схватил свой сотовый, лихорадочно набирая номер Осы.
— Мне нужно продать мой сотовый. Знаешь кого-то, кто купит?
— Ты чего?
— Мне очень надо!
— Зачем?
— Потом скажу. Так знаешь?
— Я куплю.
— Отлично. Когда?
— А когда надо? Могу после Нового года.
— Нет! Мне надо вчера!
— Понял. Деньги кину на карту. Сотовый отдашь после праздников.
— Спасибо, брат.
Отключился и набрал бывшего однокурсника.
— Ты как-то хотел мою тетрадь со стихами купить и ноты. В силе еще?
— Ты ж не хотел продавать.
— Обстоятельства изменились.
— Дам не больше сотни баксов.
— Давай. Где встречаемся?
Отключился, снимая на ходу в банкомате деньги, которые перевел Осадчий. Снова набрал номер одного из клиентов деда, когда-то вместе за одним столом сидели водочку пили. Он был владельцем магазина электротехники.
— Максим Петрович, добрый вечер, это Смирнов. Да все нормально. Мне у вас надо кое-что купить… очень надо. Надеюсь, вы мне поможете…
Когда я сказал ему, что мне нужно, он присвистнул.
— Ого! Зачем тебе столько?
— Надо. Очень надо. Найдете?
— Найду. На складе проверю и по своим точкам. На когда надо?
— Прям сейчас надо.
— Ну сейчас не обещаю, а завтра привезу. Ты где обитаешь?
— Черт…пока нигде. Завтра съезжаю.
— Значит со склада заберешь. Адрес скину.
Я отключился и прыгнул в автобус, глядя на лужи на асфальте.
«Обязательно выпадет снег. Ты мне веришь, маленькая? Он выпадет! Будь он проклят! Но он выпадет! Чертов снег!».
— Эй! Ты!
Как уже привычно, когда возле меня тормозит тачка с тонированными стеклами и какие-то чуваки хватают за руки, чтобы засунуть поглубже в машину. И я знаю зачем и знаю к кому. Только хер там. Я уже ничего не боюсь. Пусть и кости ломает и пересчитывает. Мне плевать. Заодно поговорим о сыночке его…
В этот раз привезли за город в лес. Значит долго говорить не будут. Ушатают и прикопают. Свободин стоял возле машины в длинном пальто, в перчатках. Ждал. Голова снова не покрыта и седина его в глаза бросается. Он за это время, кажется, осунулся и сам на себя мало был похож. А рядом с ним…Как неожиданно. В этот раз не один? В этот раз с сыночком? Помирились, да? Как там говорят? Горе объединяет?
— Ты что наделал, мразота? Ты за что мне мстишь, маленькая тварь?
Рыкнул Свободин старший и сделал шаг ко мне.
— Мщу? Вы себе льстите. Я думать о вас забыл!
— Ты к дочке моей зачем полез, ублюдина? Изначально зачем? Вы ведь не просто так познакомились?
— Так мне сынок ваш заплатил, вы не знали?
Останавливается и внимательно смотрит на меня. Потом оборачивается к сыну. У того на лице недоумение, он явно растерян.
— Бред!
— Та ладно? Серьезно? Как легко можно было убрать ненужную наследницу, вычеркнуть из завещания. Всего лишь оскверинить, всего лишь сделать так, чтлб в ней разочаровались. Ты ведь ничем не побрезговал? Нашел для нее лучшего мальчика по вызову!
— Что он несет? — Свободин повернулся к сыну и его густые брови сошлись на переносице. А мне нравилось.