Оказавшись на верхней ступеньке штурмовой лестницы, Карл начал с того, что пальнул в мою сторону из короткоствола. Пришлось пригибаться и одновременно тыкать саблей вперёд. Мой неуклюжий выпад король отбил играючи. Будь у него ещё один заряженный пистолет, лежать бы мне с простреленной башкой. Но торжествующий Карл решил позаниматься прикладным фехтованием, на практике объясняя мне, пеньку старому, преимущества шпаги перед кривым однолезвийным клинком… Я не стал ему возражать, ни словом, ни делом. Я даже боя не принял. Когда Карлуша ткнул в мою сторону шпагой, ещё толком не преодолев бруствер, я лишь уклонился, отводя его клинок саблей. А дальше в дело вступили Дацько и трое его парней. Они попросту накинулись на короля с двух сторон и, пока двое неделикатно обезоружили его величество и начали выкручивать тому руки, их напарники вступили в бой с офицерами, короля страховавшими… До Карла наконец дошло, что происходит какая-то некуртуазная хрень: швед начал чудовищно ругаться, рваться из рук моих казаков. На помощь хлопцам поспешили солдаты, образовалась куча мала, шведа повалили и начали банально вязать… А я был спокоен, словно статуя. Сумевшего прорваться на помощь королю офицера — застрелил… Новость о пленении его величества произвела на штурмующих двоякое впечатление. Одни озверели и начали бросаться вперёд, как безумные. Другие — в особенности те, кто ещё не подошёл к стене — стали в растерянности оглядываться на своих офицеров. Мол, что делать-то? Но это я отметил уже краем глаза, на пару секунд выглянув за стену.
Самое рубилово начиналось именно здесь. Мои сердюки, упаковав орущего и отчаянно сопротивлявшегося короля, быстро потащили этот свёрток со стены, в магистрат, где по моему указанию заранее подготовили помещение для высокопоставленного пленника. Шведы не менее отчаянно пытались пробиться следом и освободить его величество, так что нам пришлось довольно туго. В бой довелось вступить и мне… Честно говоря, сам не понимаю, как остался не только жив, но и относительно цел: несколько нетяжёлых ранений можно не считать. Однако в какой-то момент я понял, что стену больше никто не штурмует.
Не знаю, кто из генералов отдал шведам приказ отвести штурмовые колонны назад, но это факт: они откатывались к своему лагерю. И лишь через несколько минут я получил ответ на свой мысленный вопрос — что происходит.
— Бивуачные дымы видны, — доложил мне какой-то капрал. — Полковник Келин велел сообщить вам, господин гетман: армия государева на подходе.
— Добре, — устало кивнул я, снова чувствуя боль в груди: «жаба» никуда ведь не девалась. — Скажи полковнику — король у нас.
Капрал заулыбался во все тридцать два зуба, козырнул и побежал доложиться Келину. А я с тяжёлым вздохом присел на пустой бочонок из-под пороха. Старость — не радость.
«Не радуйся раньше времени, — ехидно заметил глас Ивана Степановича. — Неведомо ведь, какова обстановка в Европе. А стало быть, как сию новость государь воспримет».
«Это уже не твоя печаль, — огрызнулся я. — Заткнись, дай дух перевести, не то сдохнем прямо на стене».
Как поведёт себя Пётр, я примерно догадывался: тут же начнёт договариваться с «братом Каролусом» на предмет мирного соглашения. Ему эта война уже в печёнках сидит, пора завязывать. Но я не знал, что сделает шведское командование. Уйти сейчас, когда короля повязали — это несмываемое пятно на репутации любого из них. Но и бой принимать без короля во главе войска как-то стрёмно. Потому стоило ждать как ещё одного отчаянного штурма, так и подготовки к баталии. Благо соответствующее поле в наличии и снега ещё немного.
То ли ещё будет, дамы и господа.
Глава 21
1
Он смотрел на меня так, словно не знал, какой способ казни выбрать. Впрочем, я его понимал: поймали, скрутили и совершенно невежливо приволокли в какую-то комнату. Любой был бы в бешенстве. Я поначалу даже распорядился Карлушу развязать — как-никак, король — но этот августейший гопник сразу полез в драку, пришлось моим казакам снова выкручивать ему руки и паковать.
М-да. Слабоумие и отвага.
Теперь Карл, связанный по рукам — ноги ему решили верёвкой не спутывать — сидел напротив меня и сверлил взглядом, далёким от восхищения. На вопросы отвечал либо односложно, либо вовсе не снисходил до ответа. На всякий случай я решил немного облегчить ему задачу.