С той поры, как первые князья стали съезжаться на двор, Иван Берладник тоже с утра до ночи там пропадал. До мечты оставалось совсем чуть-чуть. Ещё день-два - и сядут в палатах судить и рядить Землю Русскую. Мстиславичи ныне не в чести, стало быть, их земли отойдут племени Юрьевичей и его верным слугам. Иван мнил себя таковым - кто, как не он, выполнял все наказы Юрия. Кто вместе с ним был в битве у Переяславля? Кто более прочих нуждается в милостях великокняжеских?
Наконец, день снема настал. Был обещан большой пир, княжеская охота, игрища на конях по примеру западных стран.
Сперва всё так и было. Ловчие подогнали к князьям туров и диких коней, на озере соколы и кречеты ловко били птицу, а пардус, дарёный Святославом Ольжичем два года назад, в стремительном рывке догнал зайца.
Довольными были все. Иван раза два попался на глаза Юрию Владимиричу, даже заслужил за ловкость на игрищах похвалу и на пир шёл, полный радостных предчувствий. И на самом пиру, когда поднялись первые чаши и выкрикнули здравицу великому князю Юрию Мономашичу, кричал вместе со всеми радостно и громко.
Но после пошло всё не так. Князья начали разговор об уделах ещё на пиру, и Юрий, не откладывая дела, стал делить землю:
- Святославу Ольжичу, как верному своему слуге, даю Новгород-Северский с городками и пригородами в вечное владение. Ему же даю Курск, всё Курское Посемье, Сновск, Слуцк и землю дреговичей… Коию отымаю у племени Давидичей за то, что стояли супротив меня за Изяслава.
Владимир Давидич засопел обиженно, но промолчал.
- Брату моему Вячеславу отдаю его Туров с городами и пригородами, - продолжал Юрий. - Юрию же Ярославичу велю сидеть в Пинске с родом его. А сынам моим велю взять такие уделы… Ты, Ростислав, прими Переяславль…
- Благодарствую, батюшка, - пролепетал тот, пунцовея. Каждый князь знал, что значит владение Переяславлем - то была великая честь.
- Что, рад? - подмигнул Юрий. - Изяслав небось так тебя не дарил?… То-то… Борису даю Белгород. Глебу, забрав у него Курск, - Канев. Андрею - Вышгород.
Старшие сыновья Юрия переглядывались. Отдав им города вокруг Киева, Долгорукий словно хотел показать прочим князьям - сел я прочно, чтоб скинуть меня, попытайтесь сперва одолеть моих сыновей. Но на лице Андрея вдруг начало проступать удивление:
- А Суздаль что же? Кто в Суздале сядет?
У Долгорукого оставались ещё младшие сыновья - Ярослав да Василько, не считая Святослава, которого перед самым походом родила княгиня Ирина. Ярослав с младенчества болен, Василько же сидит тут, но у него и первый пушок на губе не пробился.
- А Суздаль отдаю Васильку, - махнул рукой Юрий. - Негоже ему в дела встревать покамест. Пущай там и сидит - со Святославом вместе.
Василько зарделся, лепеча что-то смущённо-радостное. Иван Берладник впервые оглядел князей, с которыми сидел за одним столом, со странным чувством. Вот он тоже князь, но его место вровень с боярами. И сейчас, поделив уделы, все едят, пьют, веселятся, словно ничего не случилось! А он? Почто забыли его?
Утром после пира он смог пробиться к Юрию. Тот встал с распухшей головой, долго с наслаждением тянул из братины рассол да терпеливо ждал, пока постельничий нацедит стоялого мёда. Потом неспешно стал одеваться к выходу. Хошь не хошь, а он ныне великий князь. А князь по завету Мономаха должен вставать рано и сам за всем доглядать. Как не хочется! Боже, спать бы ещё да спать, несмотря на то, что белый день давно на дворе.
Иван ждал князя в горницах. Он вскочил ни свет ни заря и прискакал в княжеский дворец одним из первых. Холопы не сразу решили его пустить, но упредили, что ради него будить князя не станут. Вот и дожидался он в пустой горнице, глядя сквозь слюдяное оконце на двор. И вскочил, когда на пороге показался Долгорукий.
- Ты почто тут? - князь Киева и Суздаля впился в лицо Ивана чужими колючими глазами.
- Княже Юрий Владимирич, - Иван поклонился коротко, чтоб не терять достоинства. - Вчерась на пиру ты изволил сынам и слугам своим уделы в Русской земле назначить, а меня одного забыл.
- Так ты без удела? Ну и что? - как показалось, искренне удивился Долгорукий.
- Как - что? Княже, а как же я? Я ведь тоже князь! Мне свою землю надобно!
Юрий долго смотрел в лицо Берладнику, и Иван за это время успел уже решить, что его судьбе пришёл конец - такое холодное и злое сделалось лицо Долгорукого.
- Ты князь какой земли? Червонной Руси?… Так я с её князем, Владимиркой Галицким, покамест не ссорился. Вот раскоротуюсь - тогда и поглядим. Авось и отвоюю для тебя городок-другой. А покамест есть у меня для тебя дело. Собирайся в путь. Василько мой едет в Суздаль княжить - будешь при нём.
- Но княже…
- Молчать, холоп! - впервые маленькие серые глаза полыхнули злобой. - Воли много взял с князем спорить!
. - Я тоже князь! - не сдержался Берладник. Юрий словно опамятовал, что молвил лишнее. А может, опять разболелась голова, но он добавил уже мягче:
- Не гоношись, точно петух задиристый. Мне в Суздальской земле свои верные люди надобны. Бояре там зело своенравны. Как бы без моего догляда Васильком по-своему крутить не стали. Вот и будь при нём. А там поглядим.
В Суздальской земле было много земли, да мало городов. Авось, там судьба улыбнётся. Да и к Ольге Юрьевне поближе.
В начале осени пустился в обратный путь суздальский полк. Дружинники и пешцы шли охотно - пусть добычи взяли мало, но и крови тоже считай не пролили. Ворочались с победой и новым князем. Суздальские бояре исподтишка приглядывались к Васильку - юный княжич малоопытен, открыт душой. Переговорить с ним по душам, поворотить его сердце в нужную сторону, оженить на боярышне - а там, глядишь, и воротятся старые времена, когда князь только в походы ходил да суд судил, а всеми делами заведовали его передние мужи.
Василько ни о чём таком не думал. Он ехал, откинувшись в седле, вдоль берега Днепра и улыбался, глядя на высокие облака, на первое золото листвы в кронах берёз и клёнов, на нитки паутины и звенящие дали.
- Ну не дивно ли, - восклицал он едущему рядом Ивану, - как всё прекрасно устроено? Мог ли я ещё летом помыслить, что весь Суздаль будет моим? А, Иванка? Ведь это большой, богатый город. А батюшка его мне отдал!
- Да, княже, - сумрачно кивал Иван. Его не радовали ни красоты земли, ни возвращение к Ольге. Она ждала его победителем, ждала удельным князем и своим суженым. А кем он ворочается? Как был подручником, так подручником и остался!
Василько болтал без умолку, не замечая угрюмого молчания своего спутника. Он был доволен тем, что отец при прощании сказал: «Отпускаю с тобой верного своего слугу. Он тебе и совет даст, и в бою не сплошает». Мало ли у него будет в скором времени верных слуг! Вон как бояре суетятся, в глаза заглядывают просительно! Тоже небось верные!…
Ольге Юрьевне о возвращении Василька доложил посланный вперёд дружинник. Девушка с ног сбилась, встречая брата. Даже её мачеха, тревожащаяся больше за мужа и отца её маленького сына Святослава, была взволнована. С какими вестями прибывает княжич? Дружинник лишнего слова не вымолвил, хоть режь его!
Княгиня и княжна встречали дорогих гостей. Ольга, стоя на крыльце позади мачехи, с первого взгляда увидела подле брата своего ненаглядного Иванушку, и сердце её больно кольнуло - что-то невесел сокол ясный. Аль ранен был в бою и рана до сих пор свербит? Аль в дороге с княжичем рассорился? Но нет - Василько, как прежде, весел и шумлив. Даже ещё шумливее, чем был до похода.
- Матушка, - взбежав по ступеням, отвесил он поклон княгине, - и ты, сестрица. Поздравьте меня! Я теперь новый Суздальский князь!
Ольга тихо ахнула, а Ирина только кивнула головой и молвила осторожно:
- Будь славен, князь.
Ольга тем временем высматривала Ивана. Он почему-то не спешил к ней. Али забыл свою ладу? Али в Киеве нашёл другую? - снова заледенело сердце.