Иван схлестнулся с предводителем нападавших - он запомнил того, кто крикнул: «Бей!» и спешил добраться до него. Тот сам искал встречи. Они сошлись в самой гуще сражающихся, завертелись в схватке на пляшущих кусающихся конях.
Иван успел побывать во многих битвах и не растерял с летами ни боевого пыла, ни отваги. Очертя голову, как против половца, дрался он против незнакомца, и тот не выдержал - дрогнул. Подался щит, открывая плечо. Меч Ивана тяжело опустился на руку врага, и тот стал заваливаться в седле, роняя оружие и хватаясь слабеюще за гриву.
Берладник легко мог добить поверженного, взять его в полон, чтобы потом примерно взыскать за нападение, но из десяти его людей в живых осталось хорошо если четверо. Он закричал, направляя своего коня в чащу:
- Уходи!
Припал к гриве коня, не жалея, погнал его через чащу, слушая за спиной конский топот и затихающий вдали шум боя. О чести не думал - велика ли честь лечь в ночном бою с татями?
Оставшиеся в живых берладники догнали своего князя только у городских ворот. Мирон, косо сидящий в седле и трое ратников. Перепуганный воротник не сразу отпер ворота, боясь, что напоролся на ночных татей.
На другое утро Иван собрался снова в Кидекшу - хоть и мал Святослав, а должен знать, что на его верных слуг ночами нападают безвестные тати. Иван хотел просить позволения учинить следствие - судя по добрым кольчугам, шлемам, мечам и щитам, это были не бродяги. Следы находников должно искать среди бояр. Оставив Мирона хворать на лавке в молодечной, он взял нескольких дружинников и поскакал к княжичу.
Ворота княжьего подворья готовно распахнулись. Стоявший на крыльце дружинник открыл двери:
- Ты уж здесь! А за тобой послать хотели!
- Чего за мной посылать? - Иван прошёл в сени, оттуда в горницы. - Я, чай, князю служу и моё место подле княжича!
Но в горнице Святослава не было. Только воевода князя Юрия и двое бояр с парой отроков расселись на лавках вдоль стен.
- Ох ты! - воевода встал. - На ловца и зверь бежит!
- Не зверь я, - улыбнулся Иван. - Чего меня ловить?
- Не скажи, - прищурился воевода и вдруг хлопнул в ладоши: - Взять!
Распахнулась сбоку дверь - в горницу шагнуло трое отроков. Иван отпрянул, но за спиной послышались шаги, и его схватили за локти. Вывернувшись, он отскочил, забиваясь в угол, чтоб не взяли сзади.
- Что за дела, воевода? - крикнул.
- Взять, чего встали? - рявкнул тот, и отроки, сбившись вместе, двинулись на Ивана. Они выставили перед собой щиты, и хотя меч Ивана был при нём, оказался он бесполезен. В тесноте не больно-то развернёшься. Ткнул он того - другого, рубанул пару раз по стене щитов - в конце концов на него навалились, затёрли в угол, заставили опустить руки. Выбитый меч упал на пол, в следующий миг локти заломили назад и, сорвав пояс, туго затянули.
Связанного Ивана бросили перед воеводой и боярами на колени.
- За что? - только и спросил он.
- Князь знает, - был короткий ответ.
Случившийся боярин Суеслав - прискакал на рассвете с жалобой на Берладника, мол, побил моих людей - с удовольствием плюнул в сторону пленника:
- Отлились кошке мышкины слёзки! Теперя всё припомнишь!
- Заковать в цепи! - воевода кивнул кому-то за спиной Ивана и вышел, не глядя на него.
Пленника подхватили под локти и поволокли прочь.
До обеда на берладском подворье было тихо и сонно. Дружинники занимались своими делами. Кто дремал, кто чинил одежду и упряжь, кто скуки ради схватывался на кулачках и мечах посреди двора. После вчерашнего нападения никто не рисковал высовывать носа за ворота - вот прискачет из Кидекши князь, тогда и езжай, куда хошь. Иные вздыхали - ждали в условленном месте девки-прелестницы, - но слова княжеского нарушить никто не смел.
Без князя сели обедать - такое тоже было привычно. Ивана Ростиславича часто угощали в княжьих хоромах, а там пиры тянутся иной раз по многу часов. Правда, сейчас, по малолетству Святослава, не было нужды засиживаться до ночи, но из-за хорошего княжьего стола не сразу встанешь. Берладники лишь завидовали тем, кто отправился с Иваном в Кидекшу, небось перепало сладких крох с богатого пира.
А потом воротник - свой же берладник - поднял тревогу.
Люди побросали дела и бросились к воротам. Воротник уже распахнул створку, и во двор почти упал усталый человек в пыли, грязи и крови. Его еле успели подхватить, и он воскликнул, обмякая на руках дружины:
- Беда!
Раненого отволокли в гридницу, кликнули бабу - промыть раны. Они были не тяжелы - от таких царапин не умирали, - пугало другое. Все уже узнали в пришельце одного из своих, Колчу, пришедшего с Иваном со Звенигорода. Его и ещё пятерых взял с собой Берладник, отправляясь в Кидекшу.
Колча очнулся, когда с него уже стащили грязную, порванную рубаху и, обмыв и перевязав раны, натягивали чистую одёжу. Вскинулся, отстраняя руки хлопотавшей над ним бабы, и воскликнул:
- Беда! Ивана Ростиславича взяли.
- Как? Кто? Где? - посыпались вопросы. Бабу оттёрли. Мошка, ставший старшим, пока Мирон отлёживался после вчерашнего ночного боя, тряхнул Колчу за плечи:
- Сказывай!
- Прискакали мы в Кидекшу, а там - измена, - торопливо заговорил Колча. - Иван Ростиславич в палаты прошёл, мы внизу ждали. А потом слышим - на заднем дворе шум какой-то и вроде он нас зовёт… Мы туда, а там его в цепи взяли и в поруб спускают. Мы за оружие, да там княжьих да боярских отроков немерено. Всех наших порубили - Грикшу, Вадима, Ермила тож… Один я ушёл. Через забор сиганул… В меня стрелы метали - одна только поцарапала, ещё одну сам вырвал… сюда бежал - упредить хотел…
- Брешешь, - Мошка тряхнул так, что раненый застонал. - Али навет какой на нашего князя?
- Навет не навет, - вспомнил кто-то, - а неспроста на нас вчера на лесной тропе напали. Сдаётся мне, что это одного поля ягодки.
Мошка выпустил Колчины плечи, и тот со стоном откинулся на лежанку. Берладник обвёл глазами столпившихся вокруг дружинников.
- Мы того так не оставим, - спокойно сказал он. - Костьми ляжем, а Ивана Ростиславича из поруба вызволим!…
Но легко сказать - нелегко сделать. Не так-то просто напасть на княжий двор. Пока суд да дело, пока снаряжали охотников в дозор, оглядеть, что да как и нельзя ли силой отнять князя, прошло время. Дозорные ушли уже ближе к вечеру. Отправились пешими, одевшись попроще, дабы не привлекать внимания. Берладникам не впервой было выслеживать купецкие караваны, прикидываясь случайными путниками, рыбаками да поселянами. Иное дело, что торговый обоз в пути не стерегут крепкие стены, да и стражи не так много нагнано. Кидекша - городок небольшой, каждый человек на виду, а к княжьему подворью не вдруг пробьёшься. До ночи крутились без толку, чуть не нарвавшись на стражу. Не высмотрев ничего путного, пристроились ночевать в кустах неподалёку от высокой каменной стены - авось утро придёт, присоветует.
Спали поочерёдно - один дремлет, другой сторожит. Был черёд бдить бывшему холопу Михаиле, когда на рассвете, лишь только небо окрасилось зарей, распахнулись высокие ворота.
Михаила проворно перекатился на живот, прячась за кустами, и толканул в бок Бессона, который храпел подле, подложив под голову кулак:
- Эй!
Приятели навострили уши и вытаращили глаза. На волнах Нерли покачивалась ладья, в которую, как заметили дозорные, ещё вчера складывали какой-то припас. Сейчас к ладье двигался отряд дружинников - все в броне, при оружии. Разбуженные холопы споро принялись готовить ладью к отплытию, и она была почти готова, когда наконец из ворот княжьего двора выехал сам воевода, а за ним на подводе вывез ли закованного в цепи человека…